— Угу, значит каламбур продолжается?
Подруга пожала плечами, мол: не наше это дело. Я кивнула, подтверждая мысли Алии, после чего мы молчаливо вышли из комнаты, оставив Эдит наедине с ее мазями, кремами, эликсирами и прочей ерундой, от которой ломились полки.
Коридоры академии кишели галдящими студентами. Все шли в одном направлении — к главному актовому залу, в котором обычно в начале учебного года говорил свою приветственную речь ректор Амадей Клаус — жилистый мужчина лет эдак сорока, с вечным ехидным блеском в глазах, и с такой натянутой неестественной улыбкой, что казалось, за его спиной стоит военный с магсферой и улыбаться заставляет под страхом смерти.
— Первокурсников в этом году больше чем обычно, — заметила Алия, когда мы наконец вошли в актовый зал и уселись на задние места, так как передние уже были все заняты.
Прозрачная куполообразная крыша, пропускавшая свет солнца, окрасила зал в медно-рыжие оттенки. Студенты продолжали галдеть, шушукаться, и до меня то и дело доносились слухи о том, что в скором времени в академию прибудут стихийники.
Ждала ли я этого события? Может самую чуточку. Хотя нет, вру… очень ждала. Было действительно интересно посмотреть, кто же будет с нами учиться.
— Господа студенты! — мысли прервал голосистый баритон нашего многоуважаемого ректора. Он стоял на воздушном помосте, который парил над сценой в метрах пяти и сжимал в руках что-то навроде пергамента. — Рад снова всех вас приветствовать. Я думаю, вы набрались сил за лето! Юные первокурсники, — мужчина взлетел ещё выше. Голос, многократно усиленный артефактом на его воротнике, эхом раздавался над нами и дребезжал словно плохо настроенный переговорник, — и наши любимые выпускники…
— Слышала когда-нибудь столько пафоса? — не став вникать в речь ректора тихо проговорила Алия. — Сейчас будет болтать о том, что мы должны гордиться, что учимся в такой продвинутой академии как Столетие. А если мы такие продвинутые, то почему у нас до сих пор не построен тренировочный полигон? Одни развалины с выбоинами на дорожках.
— Вы должны быть благодарны, — вторил словам Алии Амадей Клаус.
— Ну я же говорила!
— Да ладно тебе, не такой он и плохой, — хмыкнула я, хотя слушать речь ректора, которая оставалась одинаковой из года в год, мне тоже не особо хотелось."
"— В этом году, — Амадей Клаус сделал кружок и, совершив несколько пасов ладонью, завис над стеклянным потолком, — произойдут некоторые изменения. У меня в руке договор с Академией Стихий, подписанный самим императором! — голос ректора торжествовал, словно он сжимал не простой договор между академиями, а пакт о капитуляции нашего врага.
Все студенты мигом подняли головы.
