Затем по команде Синцова с одной стороны к ученому прижался Борн, а с другой – трясущийся Мещеряков. Профессор вытянул вперед руку с КПК, нажал нужную кнопку. Гаджет засиял, словно светодиодная лампа, завибрировал. Пятно чистой воды перед людьми вздрогнуло, пустило рябь мелких волн и снова успокоилось.
Синцов сильнее сжал локти напарников и вместе с ними сделал шаг вперед. Горстка оставшихся на гати сотрудников и защитников теперь уже бывшего «Ока» отшатнулась и охнула. Все хлопали глазами и недоумевали, потеряв троицу из вида. Синцов, Мещеряков и Борн пропали под водой без брызг, волн и даже малейшего звука.
* * *Желтый длинный коридор Армады, тоннелем уходящий вдаль, казалось, на многие километры, был пуст и прохладен. Стены, покрытые иероглифами и рисунками с неизвестными человечеству символами, сужались кверху, сохраняя внизу прямую неширокую дорожку, исчезающую в сумеречном свете далеко впереди.
– Зря вы сюда пришли! – предупредил он, выставляя посох копьем вперед. – Я оставлял вам шанс вернуться обратно, но вы им не воспользовались. И теперь ваши останки долго будут блуждать по лабиринтам Армады.
– Чистильщик! – воскликнул Борн, резким движением выдергивая из-за пояса пистолет.
– Ты что-о наделал, ур-род?! – Синцов с Мещеряковым, ошалев при виде этого, отпрянули от Борна в разные стороны. Наличия пистолета они испугались сильнее, чем Черного Сталкера. – Я же категорически запретил брать с собой металл и оружие вообще! Идио-от!!!
По огромным ходам прокатилось громогласное эхо."
"– Да пошел ты ко всем чертям! Шайзе… – прошипел начальник службы безопасности, глядя ненавидящими глазами на стоящего впереди врага, и выстрелил.
Вопреки его ожиданиям, пуля не долетела до цели, она зависла в воздухе, стала видимой всем участникам мизансцены, растворилась и осыпалась на пол. Вслед за этим Борн вскрикнул от боли, потому что пистолет в его руке повторил судьбу выпущенной пули. Рассыпался в прах, металлическая стружка, гонимая сквозняком, будто пыль, устремилась по тоннелю мимо невозмутимо застывшего, ухмыляющегося Черного Сталкера. Вслед за этим застонал сам легионер, потом длинное помещение огласилось яростным криком боли.
