Это нам конторщик рассказывал, который тоже в лагерь на отсидку попал и здесь пост конторщика тоже получил.

– Сам сидит и сам себя считает! И за что его посадили?

– Он отмалчивался. Ходили слухи, что пил какую-то забористую самогонку, на табаке настоянную. И от того чудил – на этой неделе делил бумаги на две части и половину выбрасывал, на другой – выбрасывал только треть. Вот и дали ему четыре месяца полного воздержания от всего – и от вина, и от баб, и от шалостей с казенными бумагами.

Послушаешь одного – вроде и ничего страшного, послушаешь другого – наоборот, будет все и ничем не ограниченное.

А как будет с ним? Наверное, как с жизнью и с любой ее частью. Может быть всякое, а каким именно выйдет? Надо прожить и увидеть. Или вообще на свет не рождаться.

* * *                         Петроградская тюрьма,                         С поворотом лесенки.                         Мы с товарищем сидели,                         Распевали песенки.                         Пускай люди про нас судят —                         Веселей будет сидеть.                                   В Новоржеве дом красивый.

                                   Посидишь там – будешь сивый.                                   Туда попал я молодой,                                   Оттуда вышел с бородой.                   Из-за вас, из-за вас,                   Серенькие глазки,                   Из-за вас, в который раз,                   Хожу на перевязки.                                   Из нагана вылетала                                   Черная смородина,                                   Атаману в грудь попала.                                   – До свиданья, Родина[2]. Такие частушки в народе поются, про житие-бытие. И все такое с Егором тоже было. Или будет… Чего тогда переживать? Все как у всех, и нельзя сказать, что не за дело.

Глава вторая

Наступил день гнева и скорби."

"Judex ergo cum sedebitquidquid latet apparebitnil inultum remanebitQuid sum miser tunc dicturusquem patronum rogaturuscum vix justus sit securus?Rex tremendae majestatis,qui salvandos salvas gratis,salva me, fons pietatis[3].Что по-русски звучит приблизительно так:

Так когда же судья сядет?Все, что скрыто, будет раскрыто,Ничто не останется неотомщенным.

Что тогда скажу я, несчастный,Кого попрошу в защитники,Когда даже праведник не будетв безопасности?Царь устрашающего величия,Спасающий достойных спасения,Спаси меня, источник милости.Егора вывели из камеры, провели в некую комнату, в которой он раньше не бывал, прочли вот такую бумагу:

Выписка из протокола № 201 заседания Донского областного отдела ГПУ от 18 апреля 1922 года

Председатель – Емельянов, начальник особого отдела – Сетель, нач.