Что меня заставило тогда оставить их, сказав Лео, что они нетяжелые и я могу их держать при себе? Я даже не представляю, какой путь нужно было пройти, чтобы вернуться на ферму за новыми. И не оказалось бы, что люди моего брата всё ещё там? В моем мешке была только книга, которую я стащила у тетки в библиотеке, чистое белье и те самые кругляши из реки при ферме.
Было такое ощущение, что провидение не дает мне обзавестись другим скарбом: как только у меня появляется что-то, не вмещающееся в этот чертов мешок, оно тут же уплывает из моих рук.
О камнях я пока рассказывать Анне не собиралась. И не собиралась показывать. В моих планах было сделать так, чтобы о них заговорили не в дворах с курами, а во всем городе. Следы не должны были привести в этот флигель.
Сейчас мне деньги нужны были не столько на жизнь, сколько на поиски Лео."
"Анна советовала пойти с серьгами на рынок. И обязательно торговать самой, чтобы вся сумма перепадала лишь мне. Я кивала, обещая так и сделать, но объясняла, что процесс долгий и идти надо хотя бы с дюжиной. А подаренные ей серьги… Сказала, что они были сделаны давно.
Эта семейка оказалась не только любопытной, но и общительной. Даже почти безмолвный Филипп то и дело возникал за окном, с любопытством наблюдая за мной. Анна его отгоняла, вроде как переживая, чтобы мне не мешал. Но сама, в отличие от мужа, никогда не входящего внутрь, заглядывала то попить чаю, то рассказать какие-то городские новости. Второе мне было очень интересно. Её же просто околдовывало то, чем занималась я.
Так прошел почти месяц с моего переезда в Керинстон. Осень длилась и длилась. Но она была похожа на наш сентябрь. Листья с некоторых деревьев даже не облетали. Я правильно решила, что место это для жизни просто идеально. Близость теплого моря радовала меня. Иногда, сказавшись, что мне нужно в город за инструментом, я ехала с хозяевами до города, гуляла по берегу и возвращалась к рынку, когда они заканчивали еженедельные свои продажи.
Я покупала мастихины, чтобы делать в глине нужные рельефы для отливки. Покупала дешевые камешки, похожие на ошлифованную гальку. Из таких можно было сделать такие же дешёвые серьги для отвода глаз любопытной Анны.
Раз в неделю за курами и рыбой приезжала Оливия с отцом и весело щебетала, делясь новостями о таверне, но всегда опускала глаза, говоря, что мужа моего так и не видела. Она была единственной из моих знакомых, кто знал его в лицо, да и вообще, кто знал, что он и правда есть. Анна, услышав наш разговор, еще больше расположилась ко мне.
Ещё через месяц, когда я осмотрела все магазинчики, куда можно сбыть готовые серьги с обработанными мной спилами, я еле дождалась очередной поездки на рынок.
