И все четверо плакали на нашей кухне, рассказывая, как уговаривали одуматься.
Я слушала их, стоя в коридоре, прислонив горящую щеку к окрашенной стене. Мир, обещавший мне все прелести жизни, все мыслимые и немыслимые достижения, уходил из-под ног, забирая точку опоры.
Как и полагается в небольшом городке, надо мной посмеивались, как над брошенной невестой. А я поступила-таки и уехала из дома, чтобы всю себя посвятить учебе. Другие мальчики? Ни один из них не дотягивал до уровня Константина. А тот, кого я прежде не замечала? Хо! О нём нужно рассказать подробнее!
Но сначала о Милочке.
Милочкина бабушка жила в моем подъезде и была мне подругой. С Дашей мы могли обсудить все мелочи, поплакать в жилетку друг друга и даже поделиться личным. А вот ее дочка Вера никогда мне не нравилась: вела разгульный образ жизни, забросила учебу, выскочила замуж за странного типа: как оказалось, будучи уже беременной, развелась, снова вышла замуж… И так раза четыре.
Подруга моя умерла рано от болезни, а ее дочь все никак не взрослела. Но Мила, самая старшая девочка в этой многодетной и со временем ставшей неблагополучной семье, была так похожа на Дарью.
Она прибежала ко мне ночью в одной пижаме. Ей было десять. Очередной «муж» мамы устроил дома пьяный дебош, и она попросту сбежала. Тогда вызывали полицию, опеку. Но каким-то чудом детей не забрали.
А я на следующий день поднялась к соседям и предупредила Веру: «Мила будет жить у меня. Остальные трое мальчишек на твоей совести, но Милочку я в обиду не дам.
Вера думала не очень долго. Единственное, она попросила не распространяться об этом факте. И я согласилась. Лишь бы девочка жила со мной.
Соседи знали, что девчушка часто навещает пожилую соседку. И никто не замечал, что прежде чем выпустить Милу из квартиры, из нее выглядываю я. Когда Миле исполнилось шестнадцать, мы уже не скрывали ничего. Да и Вера к тому времени успокоилась: пережила инфаркт и вдруг с особенным рвением взялась за свое здоровье.
"Несколько лет назад моя Мила попросила рассказать о моей большой любви. Я и рассказала, не забыв упомянуть Александра, того самого, несчастно влюбленного в меня.
И эта история покорила ее больше, чем жених, сбежавший чуть ли не из церкви. Да, церковь в то время была под запретом, но о сбежавших почему-то принято говорить «из-под венца». Видимо, это тот самый венец, который держат над молодожёнами во время венчания.
Так вот, Мила днями и ночами бредила тем самым Александром, отвергнутым мной.
