— Как я до его состояния ухайдакаюсь за двадцать минут? — возмущается Мирон, чуть ли не за шиворот потащив меня в душевые.
Контрастный душ и литр кофе помогли взбодриться, но мозг ни в какую не хотел вникать в то, что вещает папа:
— …поэтому со следующего месяца вся ответственность на вас! — слышу только обрывки папиной речи.
Но особо не парюсь, давно все к этому шло. Папа оставляет агентство на нас, а сам, видимо, собрался огурцы закатывать или варенье малиновое.
— Я голосую за Мирона, — не стал я дожидаться обсуждения кандидатуры в кресло папы.
Это решение не из-за отсутствия амбиций или моего поганого настроения. Я давно его принял по объективным причинам — Мирон прирожденный лидер, обладающий гибким мышлением и завидной уравновешенностью.
Снова получасовое «бла-бла-бла», и наконец-то нас сослали на студию снимать новый ролик для рекламы агентства с самыми мелкими Борзятами. Мир поехал за Оливкой, а я за Плутом. Даже не вникал, что за концепция у мамы, что ей сразу три поколения нужны в ролике."
"Если бы я знал, что Вика позвонит Алисе, предупредил бы ее намного раньше. А так все, что я успел себе позволить — украсть немного ее тепла и нежности. Как подросток — списал задание с клипарта и собираюсь сделать его дома.
И тут Куколка начала шептать, говорить, стискивая мою футболку в маленьких кулачках, но, конечно, не они меня пригвоздили к месту. Впервые в жизни я с замиранием сердца слушал ее признания. Чувствуя себя полным кретином. Но, блядь, таким охуенно счастливым кретином, что согласен на первое место в рейтинге идиотов вселенной!
Словно контуженный покинул квартиру Вики с одной лишь мыслью — «любит»! Того и гляди, ща центнер отборного Беса порхнёт бабочкой в космос!
Мне не понять, как Мир жил без Ленки почти год, как Андрей смог подавить в себе эгоизм и отпустить Вику. Я за три дня едва не кончился.
— Понял, как женщины умеют натягивать нервы потуже гитарных струн? — спрашиваю у Плута, надувшего губы сразу в машине.
Обиделся, что Куколку ему не дали потрогать. И мне не дали. Я бы тоже лучше губы надул, но голодного зверя обмануть нельзя, и он надул меня гораздо ниже. Только глядя в ее большие, чистые глаза, на бледную фарфоровую кожу с розовыми от волнения щеками, можно рассудок потерять.
— Сказала, что влюбилась почти сразу, прикинь? — выруливая с парковки, продолжаю болтать с Платоном.
Делюсь секретом с пацаном не ради того, чтобы его развлечь, а потому, что меня разрывает изнутри. Эмоций слишком много, они бушуют во мне, клокочут, накапливаясь с каждой секундой все больше.
