Черт! Почему я тогда не вырвал ей сердце? Сейчас бы не пришлось возиться с ней. Но нет. Я сделал это специально, я хотел, чтобы она жила, и теперь расплачиваюсь за свою глупость.

Саназ еще никогда не была так близко ко мне, и я не могу отрицать, что мне это чертовски нравиться. Ощущать ее тело своим, прижимать к себе эту мягкую человеку оказывается очень приятно, однако одно лишь осознание того, что она мне так и не покорилась, заставляет моего демона выходить наружу.

Рабыня, как тряпичная кукла совсем не шевелится и очень тяжело дышит. Она невольно об мой торс опирается, голову опрокидывая мне на грудь, и я снова чувствую тепло ее тела. Его сейчас слишком много в ней. Рабыня вся буквально горит огнем, и я понимаю, что ехать надо еще быстрее.

Только спустя пару часов мы добираемся до ближайшего поселка, в котором можно остановиться.

– Парс!

– Да повелитель.

– Разбить здесь шатер. Собрать шкуры. Живее!

– Слушаюсь, мой Господин.

Спускаюсь с лошади и беру Саназ на руки. Ее тело стало еще более горячим. На лбу выступила испарина. Губы стали сухими и бледными. Ладонями я ощущаю ее кровь, все еще стекающую с истерзанной мною спины. Мне ее не жаль, мне неведомо это чувство, однако сейчас я хочу, чтобы рабыня жила.

Уже через несколько минут я заношу ее в разбитый шатер и укладываю на шкуры. Рабыня так ни разу и не открыла своих глаз. Черт!

Одним махом сдираю с нее эту накидку, видя красивое тело. Укрываю теплой шкурой и выхожу из шатра. Я не могу ей больше ничем помочь, пока она не покориться мне. Таков закон, и я не намерен его больше нарушать ради этой упрямой девицы.

– Парс, ко мне!

Слуга подбегает молниеносно, за что я ценю его больше остальных.

– Посиди с рабыней этот час. Она или покориться мне или умрет. Ты знаешь закон.

– Слушаюсь, мой Господин.

Иду от шатра к воинам. Мы используем это время, чтобы напоить лошадей и наточить мечи. На улице темнеет все больше, поэтому я решаю заночевать здесь.

Дато разжигает огромный костер,  и свита лакомиться недавно убитым жаренным кабаном. Я смотрю на оранжевое пламя костра, и ловлю себя на мысли, что снова и снова думаю об упрямой рабыне, которая сейчас лежит в моем шатре.

Она должна покориться мне, иначе сгорит от лихорадки уже сегодняшней ночью.

Глава 9

С огромным трудом разлепляю веки и вижу полутьму. Все мое тело горит, словно в лихорадке, а спина жжет так сильно, что я тут же начинаю позорно плакать. Я не вижу, где я нахожусь, но это больше точно не улица, так как над моей головой висит нечто наподобие небольшой масляной лампы.

Как только пытаюсь встать, вскрикиваю от жуткой, просто парализующей всю меня боли в спине. Кажется, там не осталось и доли живого места. Болит от шеи до самой поясницы.

– Тише, рабыня. Не двигайся, а то хуже будет.