Алька Верник и наследие предков

Не собираюсь я бросаться с семьдесят четвертого этажа.

– Да ты почти вылезла в него! – прошипел Дэн.

– Только потому, что твоим развратом провоняла вся квартира, – спокойно ответила я, и оттолкнув его плечом, заказала у кухонного автомата с напитками ромашкового чая.

Повернувшись, увидела застывшего Дениса. Он сглотнул и прошептал:

– Раньше тебя не раздражал мой запах.

– Так своё, оно не пахнет, Истархов, – улыбнулась я, – а ты с сегодняшнего дня и до скончания времен больше не мое.

– Аля… – он нервничал. Он всегда натирал костяшки пальцев, когда нервничал, – позволь мне объяснить.

В этот момент на кухню выплыла пассия Дениса. Лицо вошедшей показалось мне смутно знакомым. Кажется, я видела ее в летной школе. Девушка училась на курс младше и Дэн преподавал у них космическую навигацию.

– Здравствуйте, – девица оказалась еще и вежливой, – меня зовут…

– Не люблю перегружать память лишней информацией, – откровенно нетактично перебила ее я, поворачиваясь спиной к вошедшей и давая понять, что разговор закончен и она здесь явно лишняя.

– Я позвоню тебе, любимый, – обиженно всхлипнула 'наша гостья' и выпорхнула из кухни, а судя по щелкнувшей в прихожей двери, и из квартиры тоже.

– Она позвонит тебе, любимый, – на всякий случай перевела я слова девушки Денису, который снова подозрительно застыл.

Пискнул автомат с напитками и за стеклом появилась дымящаяся чашка. Проходя мимо соляного столба Дениса помахала у него перед глазами ладошкой.

– Э-ээээй! Отомри! – скомандовала я, доставая вожделенный напиток, – кто-то грозился рассказать, как непослушный, самостоятельный член в обход хозяина нагло прыгает в чужие рты.

Усевшись за стол, с наслаждением отхлебнула ароматного чая. Прикрыв глаза, я чувствовала, как приятное тепло стекает по пищеводу, словно размораживая меня изнутри. Нет, все произошедшее до сих пор казалось мне халтурно-снятым фильмом, где события происходят с кем угодно, но только не со мной, Алькой Верник. Потому что со мной такого произойти точно не могло. Еще утром Денис шептал слова любви, обнимал, целовал, желал удачи и всего через несколько часов я застаю…

Рядом скрипнул отодвигаясь стул.

– Алька… Аленький… – начал он, накрывая мою руку, свободно лежащую на столе, своей. Я дернулась, словно до меня дотронулась ядовитая змея.

– Не смей называть меня 'Аленький', Истархов! – распахнула глаза и грозно посмотрела на него.

– Хорошо, – выдохнул он и весь как-то сдулся, плечи поникли, руки опустились, – Аля, на дворе двадцать пятый век, верность уже давно стала устаревшим понятием.