Ей есть, о чём подумать и что вспомнить. Но мать не перебивала — пусть выговорится.
— Собрался из семьи уходить. Пускай идёт. Он ведь не хотел второго ребёнка. Я Светлане говорила: не вздумай рожать, пожалеешь. Нет, сама решила, как только узнала про женщину эту. Молчала, терпела, глупая. Разве мужчину ребёнком удержишь? Если из семьи не уйдёт, то блудить всё равно не перестанет, — махнула она рукой. — Мука одна.
Заметив отрешённый взгляд дочери, переключилась на неё:
— Что делать собираешься?
— Уеду.
— В Горск?
— Да. Есть неплохие варианты.
— Умница, — обняла она её. — А Светлана остынет, помиритесь. Не впервые ведь ссоритесь.
Так было впервые. Ольга не стала расстраивать мать, но твёрдо решила с сестрой не общаться.
— Ты как, дочка? Мне остаться с тобой на ночь?
— Не нужно. Со мной всё в порядке. Только устала очень. Голова болит.
— Я поеду? — после затянувшейся паузы спросила мать. — А деньги утром привезу.
— Какие деньги?
— Твои. У Светланы есть в сейфе. Хочет она монету себе, — усмехнулась, — пусть купит у тебя.
— Не нужно, мама. Я не возьму.
— Возьмёшь.
Ольга взволнованно вскочила с дивана:
— Даже не думай! Она же тебя за это…
Мать оборвала её устало:
— Хватит, дочка, паниковать. В этот раз будет по-моему. Будет правильно.
Глава 7
Закрыв за матерью дверь, Ольга с трудом доплелась до дивана.
Воспоминания не заставили себя долго ждать — ворвались в сознание ослепительной вспышкой, ожили, замелькали сбивчивыми разрозненными обрывками.
Закружило, завертело…
Не так быстро. Пожалуйста, медленнее, — молила Ольга, корчась на постели, потирая виски ледяными ладонями.
Поток замедлился, приостановился. Вспышки поблёкли, потускнели и вовсе пропали, возвращая в библиотеку, в тот февральский вечер, когда на одной из полок она обнаружила роковой шестой томик стихов лорда Байрона.
Ольгу окатило страхом, сковало болью, накрыло пеленой забвения.
Надвинулись события: острые и болезненные, как порез ножом, сопровождающиеся запахом лекарств, пепла и дождя, дыханием ветра и весны, отражением хмурого неба в лужах на булыжной мостовой.
Их разбавили яркие и приятные, как солнечный день, чувства.
Волновали тактильные ощущения от прикосновения к различным тканям, предметам, шерсти животных.
Бередили душу звуки вальса, полонеза и волынки, женский смех, торопливый стук каблуков по пустым коридорам.
Преследовал блеск кровавых рубинов, чёрного бриллианта и белоснежного нарядного жемчуга.
Пьянил тонкий вкус игристых вин, запах изысканных блюд, приторный аромат сладких духов.
Виделись река, город, рассеянный свет газовых фонарей и мрачная темень узких глухих переулков. Тело обдувал порывистый ветер, влажной моросью освежал лицо ситник.
