А вот если в его голове поселится мыслишка, что ты причастна к смерти Веры…

– Из-за сережек? – Полина ощерилась. – Он сам мне их отдал! Сам! В тот же день, как Верки не стало! Принес и кинул, мол, убери… я и убрала. Ясно?

Она говорила правду.

Илья разжал руку и, прополоскав стакан, набрал воды из белого кувшина с краником.

– Выпей.

– Да пошел ты! – Полина выбила стакан из рук, и тот покатился, расплескивая воду. – Псих!

Полина ушла, а он долго оттирал ладонь и манжеты от крови. И если кожа хоть как-то отчистилась, то рубашку следовало признать безнадежно испорченной. Потом Илья вспомнил про Милославу.

Милослава ждала. Она жалась к столбу фонаря, держала себя руками и глядела в небо.

– Замерзли? – вежливости ради поинтересовался Далматов. – Извините. Сложный порез. Кровь не желала останавливаться.

– Следовало обработать рану мочой. Моча – обеззараживает. А здесь хорошо… Спокойно так. В том доме очень душная аура. Из-за смерти. Вера была хорошей девочкой. Доброй. Но очень болезненной.

Снег и вправду шел – легкий, сыпучий, заметающий следы.

– Герман ее лечил, конечно, – снежинки путались в волосах Милославы. – И тем только хуже. Современные лекарства скорее калечат. В природе вся сила.

– Согласен.

– Не лгите. Вы ведь тоже считаете меня дурочкой? Они – да. Им простительно. А Кирочка меня понимал… он, наверное, заработался где-то… или гулять пошел. Погода-то хорошая. Дома мы часто гуляем. Разговариваем. Вот он и решил…

– Вы ему звонили?

Илья не собирался торчать во дворе остаток вечера.

– Нет.

– Позвоните.

Она послушно извлекла из кармана сотовый телефон, обернутый несколькими слоями пищевой фольги.

– От излучения защищает. Вы напрасно телефон в кармане носите. Это грозит бесплодием. И проблемами с потенцией.

– Пока не жалуюсь.

Милослава разворачивала слой за слоем, расправляя фольгу аккуратно. И когда добралась до сути, уставилась на аппарат с видом удивленным.

– Батарея села. Наверное. Я не очень слежу за ним… почти не пользуюсь…

Илья вздохнул и велел себе быть терпеливым.

– Номер помните?

К счастью, номер она помнила. А еще оба они стояли не так далеко, чтобы не услышать веселенькую мелодию. Доносилась она из переулка.

– Кирочка? Кирочка там?

Кирочка лежал у мусорных баков и, судя по слою снега, довольно давно. На теле его грелась черная кошка.

– Ясности все меньше, – сказал Далматов себе, прежде чем набрать номер полиции.

Глава 3

Каждый охотник знает

Саломея задержалась в больнице до полуночи. Она подумывала о том, чтобы остаться на ночь – не бросать же Леру в одиночестве, – но позвонил Далматов и спросил:

– Ты где?

Саломея ответила.

– Сейчас буду, – сказал он. – Собирайся.

Лера спала и улыбалась во сне. Одна ее рука лежала на животе, вторую вытянули вдоль тела.