– Жаль, что ты не научилась доверять мне раньше, – сказал Кэм и добавил уже спокойнее: – Или ты всегда хотела сбежать от меня?
Прикусив губу, Габриель отвернулась.
– Кэм, я пыталась объяснить тебе все это. Разве ты не понимаешь? Если бы дело было только во мне, я бы так не поступила. Но я не могла допустить, чтобы ты продолжал использовать меня, желая причинить вред моему дедушке. – Почти отчаявшись, она крикнула: – Я не хотела покидать тебя. Но у меня был долг перед Маскароном. К тому же Десаз заставил меня поверить, что ты… что что-то случилось с Голиафом. Теперь я, конечно, знаю, что Голиаф вернулся в Корнуолл, когда мы были в Лондоне.
– Зачем он вернулся в Корнуолл? – коротко спросил Кэм.
– Чтобы… чтобы защитить меня. Понимаешь, к тому времени мой дедушка обо всем догадался. Он узнал про Аббей.
Кэм зло выругался себе под нос. Неожиданно он спросил:
– Как Маскарону удалось узнать, что я был в Аббей? Я был уверен, что он не помнит меня:
– Фуше сообщил ему, что ты насильно увез свою подопечную из Франции. Маловероятно, чтобы два похищения случайно произошли в одно и то же время. Мой дедушка понял, что я, должно быть, и есть та девушка. Он начал подозревать, что это ты годами преследовал нас. Наконец, он знал твое имя. Навел справки. Нашлись письменные подтверждения… – Габриель смолкла и жалобно уставилась на носки своих башмаков.
– Да? Что ты сказала? Нашлись письменные подтверждения?
Медленно выдохнув, девушка продолжала:
– Нашлись письменные подтверждения тому, что герцогиню Дайсон, в девичестве Элоизу де Валькур, и ее маленькую дочь убили в тюрьме Аббей во время сентябрьских казней. Тогда Маскарон убедился, что ты считаешь его одним из палачей и что мое похищение – только начало мести.
Резко повернувшись лицом к жене, Кэм сказал:
– Что ж, теперь не останавливайся. Продолжай.
– Больше мне ничего не известно.
– Это, конечно, все, что ты хочешь сказать? – В глазах герцога плясали насмешливые огоньки, которые не понравились Габриель.
Она выглядела неуверенной и удивительно несчастной.
– Не знаю, смогу ли я найти слова, чтобы объяснить, – сказала Габи.
Кэм изобразил удивление."
"– Боже мой, – сказал он. – Подумай, какое оружие вложил в твои руки дед! Осуждай меня! Я признаюсь! Это я гнал вас с одного места на другое. Это мои агенты выслеживали вас. Из-за меня тебя заставили носить мужскую одежду и жить суровой жизнью бродяги, – его голос стал более хриплым, более свирепым и угрожающим. – Те шрамы на твоем теле… Я с таким же успехом мог нанести их. Твои сломанные ребра… Можешь карать меня! Это я столкнул тебя с той стены. Из-за меня ты никак не могла найти пристанища. Это моя жажда мести сделала твою жизнь невыносимой.
Руки Кэма сжались в кулаки.
