Заправляю блузку, пытаюсь определить, не видно ли чего лишнего из-под юбки. Сойдет. Он на меня и внимания-то почти не обращает. Я бы сказала, это даже прекрасно, что Раевский на меня не смотрит. Я вся взмокшая и раскрасневшаяся. В памяти вновь всплывает его блондинистая спутница из журнала. Одергиваю себя. Какая мне разница, как я выгляжу в его глазах?
Подхватываю отчеты и заглядываю в начальственный кабинет. Раевский опять закопался в бумагах.
— Можно? — уточняю я на всякий случай.
— Да, положите на журнальный столик, — указывает он перед собой.
Журнальный столик — это засада.
Положить на него отчеты, оставшись к Раевскому лицом, я не смогу, мешает огромный кожаный диван. Насколько вежливо поворачиваться к генеральному задницей?
И юбка тесная. Не хватало еще, чтоб по швам разошлась. Надо было дома померить, вот я идиотка! Но делать нечего, стараясь выглядеть пристойно, перекладываю стопку на указанное место.
Только я собираюсь разогнуться, как меня настигает его голос.
— Разложите по годам, пожалуйста.
Терпи, Лизок. Скоро колченогая Катька выйдет на работу, а пока будем отрабатывать отпуск в приятное время года.
Все равно неловко. Уж не пялится ли он на мою пятую точку? Осторожно бросаю взгляд из-за плеча на Раевского, но он рассматривает дальний стеллаж и на меня не смотрит вовсе. Захотелось на себя фыркнуть. Размечталась! Бумажки ему явно милее. Помни про блондинку, Лиза! Покончив с нехитрой, но кропотливой задачей, я наконец разгибаюсь.
— Все готово, Егор Кириллович. Я могу идти?
Кажется, скрыть надежду в голосе мне не удается. Раевский снова вперивает в меня свой суровый взор. В приемной начинает надрываться мой мобильный.
— Да, только достаньте мне еще отчет по Проминвест.
Я поджимаю губы. Отчет по Проминвесту стоит как раз на том дальнем стеллаже его кабинета на самой верхней полке. Мне с моими метр шестьдесят даже на каблуках достать его не так-то просто. Он, что, издевается?
Встаю на цыпочки и с третьей попытки достаю таки нужную папку. За каким чертом ему вообще Проминвест? С ними договоры давно закрыты.
Мой телефон опять заводится трелями. Кому там неймется, Господи?
Под звуки горячей латины пристраиваю отчет на тот же журнальный столик.
Мой телефон и не думает замолкать.
— Вас, видимо, ждут? — спрашивает Раевский с каким-то недоступным мне подтекстом.
— Да, — мямлю я. Меня никто не ждет, но рабочий день уже закончен, и я страстно мечтаю свалить из офиса.
— Тогда можете идти, — как-то сердито говорит Раевский и демонстративно теряет ко мне всякий интерес.
