Даже дома отец частенько напивался и затем отлеживался в постели. Ей это было не по душе, но она ничего не могла сделать. Уильям Шеррингтон был пьяницей.

В силу необходимости Анджела начала охотиться. Иначе можно было с голоду умереть, дожидаясь, когда отец выйдет из пьяного оцепенения, Одним выстрелом она могла убить бегущего мимо кролика.

Да, она могла сама о себе позаботиться, но это не уменьшало ее беспокойства об отце.

Через некоторое время звук подъезжающего фургона заставил Анджелу радостно встрепенуться. Давно пора! В одно мгновение ее раздражение улетучилось.

Сейчас отец расскажет все новости.

Но к высоким кустам можжевельника приближалась не старушка Сара. Две серые кобылы тащили за собой запыленную, заляпанную грязью повозку. А правил лошадьми человек, которого Анджела меньше всего хотела видеть.

Глава 2

Билли Андерсон осадил лошадей. Всю дорогу он мчался так, словно за ним гналась армия янки. Шанс, которого Билли давно дожидался, неожиданно представился ему сегодня утром, когда он узнал, что Уильям Шеррингтон валяется пьяный на улице, а его дочь осталась дома одна. Билли хмыкнул, перебирая в уме события дня.

Утро началось как обычно. Жаркое солнце быстро прогнало прохладу ночи. Предстоял еще один душный день, который наверняка станет очередным испытанием для нервов и самолюбия. Билли лениво потянулся, потер глаза, пытаясь согнать дремоту. Прежде чем открыть отцовскую лавку, он выглянул на улицу. Торговцы зазывают покупателей, слуги спешат на рынок, дети резвятся, пока одуряющая жара не загонит их в прохладу дома.

Все как обычно, подумал Билли. Хорошо, что в Алабаме в отличие от других южных штатов не шли бои. Союзная армия находилась за пределами штата, поэтому для многих алабамцев война была понятием абстрактным.

Билли презрительно фыркнул. Янки – трусы, каждый, у кого есть голова на плечах, это знает. Конфедерация выиграет войну, это лишь вопрос времени. Дела снова пойдут в гору. И отец Билли вылезет из долгов."

"Билли издал продолжительный вздох и потянулся, пытаясь изгнать сон из своего жилистого тела. Он подошел к большому столу, на котором был разложен товар, и ткнул пальцем в рулон хлопчатобумажной ткани, лежавшей поверх более дорогих – шерстяных и шелковых – отрезов.

Он уже не мог припомнить, когда у него последний раз покупали даже самую дешевую хлопчатобумажную ткань.

Сейчас были трудные времена для всех без исключения. Но долго так продолжаться не может. И в один прекрасный день эта лавка станет собственностью Билли. Хотя сердце, у него и не лежало к торговле. Если честно, его не интересовало ничего, кроме женщин.

Билли ухмыльнулся, неторопливо подошел к длинному прилавку, где хранился ящик с деньгами, и тяжело опустился на трехногий стул.