Но, фрейлейн, кто обратит на это внимание? Ведь ваш строгий костюм очень напоминает форму люфтваффе!
— Тем не менее это не достаточное основание… Зачем я вам нужна?
— И об этом спрашивает красавица! — артистически изумился Вилли и шутливо заметил: — Иди со мной, и будет бог с тобой… — Но сразу же стал серьезным: — Едем, фрейлейн. Это — приказ! Зря теряем время, а нас ждут… Кстати, меня зовут Вилли. Точнее — унтерштурмфюрер Майер.
— Господин офицер, — уже в машине спросила Кристина Бергер, — могу ли я узнать, куда вы меня везете?
— На допрос, фрейлейн, на допрос! — весело оскалился эсэсовец, словно сообщая превосходную новость.
Она внимательно поглядела на него. Он тоже заглянул в ее глаза, будто желая убедиться, какое впечатление произвели на девушку его слова.
Кристина видела его впервые, и он казался ей каким–то странным, не похожим на других немцев, на тех, что ежедневно по тем или иным причинам толклись в бургомистрате. Быстрый в разговоре, но совершенно лишенный надменного самодовольства и холодной, искусственно подчеркнутой сухости. Его приветливость казалась естественной и потому была опасной. Или это просто хитрый трюк слишком самоуверенного ухажера? Неужели сейчас пригласит к столу с непременным коньяком и бутербродами? Вроде не похоже…
По улице молодцевато вышагивали загорелые сол — даты с расстегнутыми воротами и закатанными по локоть рукавами. На груди поблескивали автоматы, за плечами болтались каски, из широких голенищ сапог торчали ручки гранат. Взлохмаченные вояки дружно пели:
Фюрер, бефеле, вир фольген дир![5]
— На допрос? — обеспокоенно и удивленно переспросила Кристина. — К кому?
— К моему шефу. Ведь я сам вас ни о чем не спрашиваю.
— И кто же он, ваш грозный шеф?
— Немного терпения, и у вас будет приятная возможность с ним познакомиться. Впрочем, кажется, вы уже встречались…
— Неужели мы едем в гестапо?
— А хотя бы! — небрежно обронил Вилли, — Это вас страшит?
— Нисколько…
— Вот и отлично! — радостно завершил он разговор."
"«Опель — капитан» въехал во двор, где грузно придавила землю длинная двухэтажная кирпичная постройка, и резко затормозил перед входом. Над ним черным крылом свисал эсэсовский флаг с двумя руническими зигзагами. Будто хмурый символ — черная туча с серебряными молниями.
Вилли галантно распахнул дверцу, подал руку Кристине. Часовые вытянулись перед ней, как перед высоким начальством. А впрочем, они конечно же тянулись перед офицером. Хотя он шел с дамой, как и положено воспитанному человеку, на шаг позади. Возле входа он пригласил:
— Прошу, фрейлейн!
Майер провел ее широкой лестницей, выстеленной зеленой дорожкой, на второй этаж, в просторную приемную. Остановился перед высокими массивными дверями и сказал:
— Я остаюсь и буду ждать.
