Фотографии отбили у него всякую охоту. Это дело Брауэра, пусть усердствует, а он на время выходит из игры. Может быть, на этом Брауэр сломает себе голову, туда ему и дорога, а он посмотрит, чем все это кончится. Шульц как профессиональный контрразведчик понимал, что любые подозрения, даже касающиеся самого высокого лица, если они возникли по каким-либо причинам, должны быть обязательно исследованы и изучены до конца. До конца. Он знал немало случаев, в том числе из своей практики, когда самые невероятные подозрения подтверждались и, наоборот, казалось бы вполне обоснованные оказывались мыльным пузырем. И в любом случае надо не спешить с выводами и проявлять долготерпение. Только долготерпение.
За столом поддерживался обычный светский разговор, никого и ни к чему не обязывающий. Пили за здоровье хозяев дома, за их благополучие и успехи. Никто из присутствующих не вспомнил о войне, о Гитлере. Ни Егер, ни Шульц ни разу не коснулись служебных тем, и от этого у них обоих было радостно на душе.
- Мне было очень приятно провести с вами время, а то, знаете, здесь совсем можно закиснуть, - сказал, прощаясь, Шульц.
- Мы всегда будем вам рады, - первой откликнулась Матильда.
Шульц благодарно улыбнулся. Рассыпаясь в любезностях, он покинул гостеприимный дом Гофманов.
«Надо, пожалуй, предупредить костолома Брауэра, чтобы он был все же поделикатнее с Егером, а то как бы не наломал дров, чего доброго, и с меня могут спросить», - решил окончательно Шульд, садясь в машину. Его мыслями вдруг завладела Матильда. Какая славная девушка. Кажется, она была с ним любезна и где-то даже игрива. А ее слова «Мы всегда будем вам рады» вселяли надежду на повторную встречу. Он решил уделить Матильде внимание. Что он, хуже Ратнера, что ли?
Приехав к себе, Шульц подошел к телефону, набрал нужный номер, но ему никто не ответил. Положил трубку. Подошел к окну. Задумался.
XVII
Брауэр не привык откладывать дела на потом. Сейчас или никогда. Таков был его девиз. Его мысли лихорадочно работали над предложением Шульца использовать семейство Гофмана в изучении Отто Егера. «Черт возьми, и как я это упустил, - досадовал он на себя. - С кого начать? С Эльзы или с Матильды? Самому или через подставное лицо искать подходы к ним? Самому - не слишком ли откровенно будет? А подослать кого-то - потребуется немало времени. А что, если подключить Ратнера? Ратнер... Уж больно ненадежный человек, да к тому же может и не пойти на это, ведь он влюблен в Матильду, а та, по всему видно, симпатизирует Егеру и может ему рассказать. Нет, здесь надо действовать наверняка. Может быть, вызвать Матильду в гестапо и принудить ее к слежке за Егером? Если будет отказываться, пригрозить. Куда ей деваться?» Брауэр не любил длительных размышлений, особенно, когда речь шла о горячих делах.
