Но пусть все-таки постараются переправить детей Осетровой в город — у нее, кажется, сын и дочь. А мы попытаемся вызволить ее, я уже говорил с Васильевым…

Тоня напомнила доктору об обеде. Рябинин открыл кабинет.

— Ну, Виктор, отправляйтесь! Кстати, Тоня, где вы сможете устроить еще двух детей?

— У Фроловых, — не задумываясь, сказала девушка. — Это надежные люди, и живут они за парком.

IIНа прошлой неделе Тоня принесла листовки в хату Андрея на песчаной косе, забежавшей далеко в море. Она заторопилась домой, но было уже поздно, и Виктор не отпустил ее. Андрей поддержал его разумную осторожность, догадываясь, что главная причина — редкий для командира отряда случай побыть с девушкой весь вечер.

Море штормило. Они видели в подслеповатое окно, как бурые волны с пеной ярости атаковали плоский сберег, стремясь дорваться до сушил, с которых старый рыбак, дед Андрея, снимал сети. Откатываясь назад, обессиленные волны раскидывали на песке ядовито шипящие грязные хлопья.

Потом хозяева и гости дружно чистили рыбу на ужин. Тоня по-детски всплеснула руками, увидев подпрыгивающие на столе куски очищенной выпотрошенной сулы, и, пока дед, дымя трубкой, жарил рыбу, они затеяли спор о поразительной силе жизни.

Андрей постелил себе и деду на полу, уступив гостям две стоявшие вдоль стенки узкие железные койки. Виктор не спал, взволнованный тем, что Тоня тихо дышит так близко от него. А когда дед захрапел, он лег на живот, просунул руку между прутьями койки и, замирая от страха, погладил белевшую в темноте руку девушки. И тотчас зарылся головой в подушку, едва девушка пошевелилась. И вдруг он почувствовал, что ее теплые пальцы дотронулись до его щеки…"

"Их руки сплелись в прогале между койками, они боялись шелохнуться, чтобы не разбудить хозяев, они не произнесли ни слова, но язык их рук был выразительнее человеческой речи. И время летело незаметно, а море за стеной грозно рокотало, словно негодуя, что их любовь зажглась в такую бурную военную пору.

Утром Тони уже не было, но теперь Виктор знал, что никогда до конца дней своих не забудет ее горячие, округлые, нежные руки.

И сегодня, как только доктор закрыл за собой дверь, Виктор, припадая на левую ногу, подошел к девушке, взял ее руки в свои, их взгляды встретились, и оба отчего-то смутились.

— Соскучился я по тебе, мы так редко видимся, а я опять ухожу на два дня…

— На целых два дня! — воскликнула Тоня, не скрывая тревоги, но ни о чем не спрашивая. — Боюсь я за тебя, Витя!

— И напрасно. Ничего со мной до самой смерти не будет.

Виктор безмятежно улыбнулся, но девушка не поверила его спокойствию.

— Что-то нынче у меня так тревожно на душе, сама не знаю.