— Не могу же я при гостях? Начальство приехало, — объяснил Томашевич и поторопил. — Открывай, у меня много работы. Или станем выяснять и спорить, где ближе помойка?

Сплюнув, немец пошел к решетчатым ворогам и приоткрыл их — ровно настолько, чтобы протиснуть тачку.

— Давай, только не задерживайся.

Не отвечая, Ярослав чуть не бегом припустился по тропинке, катя впереди себя тачку. Бросить ее рядом с воротами он не решился — не исключено, что немец-охранник смотрит ему вслед. И только скрывшись за кустами, он позволил себе перейти на шаг и вытереть выступивший на лбу холодный пот. Выбрался? Но это еще половина дела, надо найти повозку. Вдруг ее нет? Что тогда делать — пешком идти в лес?"

"Оставив тачку в кустах, он пробрался к дороге. Телега, груженная хворостом, стояла за поворотом, как и обещал Казимир. На передке сидел сгорбленный мужичонка и дымил самокруткой. Поматывала головой лошадь, отгоняя одолевавших ее слепней, хлопала себя длинным хвостом по бокам, а возница, казалось, дремал, забыв делах и наслаждаясь пригревшим солнышком. Однако при приближении словака он встрепенулся и начал разбирать вожжи, словно готовясь тронутся с места.

Быстро сказав пароль, механик дождался ответа и помог вознице отвалить часть хвороста. Под ним оказалось подобие норы, куда Томашевич забрался с трудом. Прикрякивая, возница завалил его сверху сучьями, поминая недобрыми словами рост пассажира, вымахавшего с каланчу.

— Родят же такого, — бурчал он, устраиваясь поудобнее на козлах, — в телегу не уложишь. Н-но, холера!

Хлопнул по спине лошади кнут, заскрипели колеса, и повозка выкатилась на дорогу.

Наваленные сверху сучья пахли сухой землей и горькой корой, от пыли и запахов неудержимо хотелось чихать, но Ярослав терпел, найдя себе дырочку и поглядывая в нее. Внезапно возница натянул вожжи и начал сворачивать к обочине. Он соскочил с передка, стянул с головы рваную кепку и отвешивал мелкие поклоны пролетавшим мимо мотоциклистам в больших очках и несущейся следом черной легковой машине.

«Самолет улетел, — понял словак, — и они возвращаются в город».

Мотоциклы и автомобиль подняли тучу пыли, и мужичок долго отплевывался и ругался, отряхивая одежонку. Снова забравшись на передок, он обернулся и, постучав кнутовищем по хворосту, сипло спросил:

— Эй, ты живой тама? Сейчас свернем. — Не дождавшись ответа, тронул вожжи и, сокрушенно махнув рукой, заключил: — Чего спрашиваю? Говорит слепой с глухим.

С трудом понимавший его речь Ярослав только улыбнулся — еще раз повезло за сегодня, но вот как дальше? Кончилась его служба у немцев, и лесная дорога выведет к новому повороту судьбы.