— Рекомендую не привязываться.

— В лаборатории зыркала, будто что-то понимает.

Отмахиваюсь.

Очередная дурочка с гонором, присланная имитировать бурную деятельность, чтобы стрясти бабла побольше. Которая на моей памяти? Печально, что ее зырканья нам дорого обойдутся. Но тут ничего не попишешь — грант поделили.

Столица, как всегда, планирует забрать всю славу себе, но позже, когда работа будет закончена. А пока можно просто поиздеваться вот такой вот Элиной Одинцовой. От этого расклада и безвыходности становится душно. И я пока не придумал, как выкрутиться.

— Может, дать ей пару задач ради интереса?

— Экологу? — взрываюсь.

— Для порядка. Куда мы без ее рецензии и подписи?

— Рецензию я напишу сам, подпись Элина Станиславовна уж нарисует в апреле.

Пиздец как дорого эта подпись обойдется. Когда думаю об этом, сразу лихорадит.

Я вижу красную кепку и узнаю Егора издалека. Он, как обычно, делает круг почета вокруг Акулёныша. Дарить — не дарить, а?

Усмехаюсь и, накинув куртку, выхожу на улицу. Егор тянет руку, я пожимаю с размаха.

— Даже не подходи к ней! — начинаю с претензии.

— Аш-ш, оргазмическая выходит! Ракета.

— Акула.

За спиной брата я замечаю белую куртку. К ней прилагаются брюки, ботинки, копна темных волос чуть ниже плеч, смешной нос как у куклы, кнопкой, и абсолютно наглые, полные спеси глаза.

Настроение снова портится. Они прислали девчонку, перед которой надобно отплясывать.

— Платоша, — нарочито язвит Егор.

Аж вздрагиваю от такого обращения и улыбочки новенькой.

— Я тебя с твоей сотрудницей хочу познакомить, а то с первого раза у вас не задалось.

— Это она «оргазмическая»? — Москва кивает на Акулёныша. — Выглядит так, будто вот-вот развалится. Простите.

Милая? Приподнимаю бровь.

— Платон Игоревич, — поправляю. — Егор, я на работе.

Сегодня жутко опаздывал забрать посылку у курьера, а эта дурочка демонстративно вытирала пальцы салфетками и бросала высокомерные взгляды. Курьер прилетел из Японии и через три часа должен был выехать в Новосиб.

Брат пожимает плечами:

— А давай сегодня и проверим: развалится или нет. Как насчет парного заезда?

— Я еще подвеску не докрутил.

— Лучше бы докрутить, — встревает Элина.

Прищуриваюсь и усилием воли перевожу глаза на Акулёныша. Приятно смотреть на приятное, это успокаивает. Парни выходят из кафе и направляются трудиться. Я прихожу в себя. Время.

Москва стоит рядом и слушает. Слепая зона, которая появилась в моей жизни.

Непростительная ошибка.