Тверёзо дед мыслит, демократию в обществе и безудержную гласность одобряет. Дескать, ничего страшного, кроме пользы, в этом существе дела нет…
— Ваня, не лезь в политику, — ухмыльнулся усатый Инюшкин. — Разговор идет о далеком прошлом.
— Помолчи, Арсюха! Ты в политике, как баран в апельсинах, и других дураками считаешь. Прошлое, будет тебе известно, одним узлом связано с настоящим и будущим. Если хочешь, даже товарищ прокурор подтвердит мою мысль.
Прокурор «подтверждать» не стал. Вздохнув, он обратился к Бирюкову:
— В райцентр с нами поедешь или останешься погостить у родителей?
Антон машинально глянул на часы:
— Завтра суббота. В выходные дни дежурством по райотделу я не связан. Пожалуй, останусь.
— Оставайся. Может, что-то интересное от деда узнаешь. В понедельник встретимся, расскажешь.
Глава 3
Невысокая худенькая Полина Владимировна встретила сына так, будто не виделась с ним целую вечность. По-девичьи стройная и моложавая для своих шестидесяти лет, она торопливо засновала по кухне, на радостях не зная, за что ухватиться. Антон, глядя на нее, засмеялся:
— Не суетись, мам, я на полных два дня приехал.
— Так ведь, сынок, работа твоя очень уж беспокойная. Позвонят из района — только тебя и видела. Говорят, у Ерошкиной плотины кого-то убили. Полная машина следователей туда покатила. Наверно, и ты ради этого приехал?..
— Тому «убийству» завтра, может, сто лет будет.
— За что же тогда арестовали Ивана Торчкова и Арсентия Инюшкина?
— Почему арестовали?..
— Кто вас знает, почему. Бронислава Паутова из окна магазина видела, как их почти силком затолкали в милицейскую машину.
Антон расхохотался:
— Вот дает тетя Броня! Ну, выдумщица!.. Просто понятыми стариков пригласили. Юридический порядок такой существует.
— Бросал бы, сынок, свой уголовный розыск да переходил бы в адвокаты. У адвокатов порядки спокойнее. Который год ведь уговариваю — не слушаешь.
— Рано в мои годы о спокойствии думать.
— Тебе и жениться все было рано. Уже в тридцать, слава богу, определился. Как Марина себя чувствует?
— Нормально…
За разговором с матерью Антон рассматривал кухню. Все здесь было по-прежнему: просторный обеденный стол под цветной клеенкой, тяжелые табуретки, вместительный коричневый буфет, на стене — большая застекленная рама с семейными фотографиями, на которых запечатлелась вся династия Бирюковых в разные годы жизни. Вот только в этой раме появилась новая увеличенная фотография бородатого деда Матвея с орденом Красного Знамени и четырьмя Георгиевскими крестами.
— Кто это заснял деда при всех регалиях? — спросил Антон.
Полина Владимировна глянула на фотографию:
— Из районной газеты специально к нему приезжал корреспондент. Два дня расспрашивал.
