В Былые времена, когда бессмертные исполины сходились в поединке, забыв о времени, и если оказывались равносильными, случалось, что в местах соприкосновений их плоть срасталась и они, в недавнем прошлом противники, не могли оторваться друг от друга, доживая свою вечность в братских объятьях.
Но у смертных богатырей, сошедшихся в противоборстве на необитаемом острове ранней весной, не доставало столь времени, чтобы не то что жить одной кровью, а и кожу истереть. Каждый спешил скорее одолеть соперника, чтоб взять корабль и пойти к желанному острову Молчания, где победителю досталась бы прекрасная Краснозора. И потому от нетерпения они простояли всего лишь до полудня, после чего, с умыслом или ненароком, Уветич ослабил десницу, и Космомысл в тот же час взял его могучую шею сгибом руки и стал сжимать, однако Зимогор не растерялся, и преодолевая сопротивление, склонился и перехватил ногу исполина. Таким образом, замкнув друг друга до полной неподвижности, они лишь редко и глубоко дышали, обратившись в единый бугристый от вздутых сырых жил ком, стоящий на четырех ногах. И никто уже не в силах был изменить этого положения и достигнуть превосходства.
Ватага, стоящая поодаль, затаила дыхание и непроизвольно напрягала мышцы, повторяя движения поединщиков. Любой из них мог бы прийти на помощь, но даже не помышлял о сем, ибо когда схватывались исполины, все прочие арвары цепенели от свечения, исходящего от них. Только в миг высшего напряжения борьбы воля соперников отчасти высвобождалась и ее огонь поднимался над плотью, образуя искристые сполохи. Богатыри словно окаменели, сплетясь неподвижными телами, и этот незримый ход борьбы должен бы навеять скуку, ибо развязка была так далека, что не хватит дня, а то и грядущей ночи, однако завороженные варяги каменели сами, ибо от сего невиданного зрелища невозможно было оторвать глаз."
"Несмотря на примерное равенство сил, Космомысл вроде бы находился в более выгодном положении, поскольку зажатая сгибом руки голова противника была чуть ниже уровня плеча, но намертво захваченное противником бедро не позволяло гнуть Уветича вниз, ибо тот норовил оторвать его ногу от земли и лишить опоры. А в любом поединке ничего нет важнее спасительного и дающего уверенность ощущения незыблемой тверди под босыми ступнями. Исполину оставалось только с нарастающей силой сдавливать шею соперника, дабы не позволить ему перевести руки под колено, увеличить рычаг и опрокинуть навзничь. Космомысл крепче стиснул пальцы в замке, сосредоточил всю волю на правой сжимающей руке и тем самым медленно перелил силу спины в предплечье, как переливают расплавленное железо из печи в каменную оправу.
