В связи с отсутствием главной составляющей атомного поезда — ракеты «Молния» — ряд подразделений был снят с дежурства, в других численность нарядов сокращена вдвое. Свободные бойцы ходили из вагона в вагон, обнимались с товарищами, пели песни и смеялись. Многие шли в вагон запуска и обнимали совершенно ошалевшего от такого внимания Кудасова. Некоторые даже целовали его, как целуют благодетеля или спасителя. Разгул веселья был каким-то неестественным, болезненным, с истерическими нотками. Иногда визгливый беспричинный смех переходил вдруг в столь же беспричинные рыдания.

Военврач Булатова понимала, что это постстрессовый синдром. Люди сознательно или подсознательно боялись запуска атомной ракеты, и, когда пресс психотравмирующей ситуации свалился с плеч, чувства рвались наружу, и их проявления принимали разные, в том числе и патологические, формы. Сейчас всем было бы полезно выпить успокаивающего… Но когда люди считают, что им хорошо, их не заставишь пить лекарства, а универсальный российский транквилизатор на борту отсутствовал. Точнее, почти отсутствовал.

Майор Волобуев извлёк из хозяйственных запасов двухлитровую канистру спирта, предназначенного для протирания оптики и паяных соединений в особо важных электрических цепях. И хотя в России отродясь чистый ректификат не переводили на такие низменные цели, в посрамление всех инструкций успешно заменяя его ацетоном, в БЖРК инструкции до последнего времени соблюдались. Правда, до последнего времени не случалось и боевых пусков."

"Принявший командование Ефимов собрал в штабном вагоне всю смену запуска, пригласил особиста. Волобуев быстро организовал нехитрый стол, поручил Шульгину развести спирт водой.

— Ну, с боевым крещением всех! — сказал он, глядя почему-то на Кудасова. — Дай бог, чтобы только учебно-боевые пускать!

Все выпили с явным удовольствием, только Александр с отвращением: организм ещё помнил алкогольное отравление в кротовской чайной. Однако спирт согрел не только тело, но и душу. Сразу стало спокойней и веселей, владевшее им напряжение стало отпускать. Разносолов на столе не было, закусывали надоевшими сосисками и пюре, однако предусмотрительный Волобуев припас банку с солёными помидорами, которые очень скрасили выпивку.

— А теперь персонально за старшего лейтенанта Кудасова! — объявил Ефимов. Александр встал. Это большая честь, когда командир поднимает за тебя тост. — С сегодняшнего дня ты, Саша, не салага и не новичок, а классный ракетчик, — продолжил Ефимов. — Сделать такой выстрел не каждый сможет!

— Это вы на меня намекаете? — отставив стакан и глядя исподлобья, спросил Белов. Похоже, его уже развезло.

Все замолчали.

— Пей, Евгений Романович! — с нажимом сказал Ефимов.