Кочевники приблизились, чтобы выцеливать по прямой — и их лошади начали падать, попадая ногами в ямки, нарытые нами, и сбрасывая наездников. Бедные животные. Они не заслужили эти страдания, но война есть война, на ней достается всем без разбора, и злодеям, и невинным. Тут и ассирийские лучники подключились. У них была команда в первую очередь бить по лошадям. И цель больше, и кочевник без коня — полвоина.

Потеряв изрядное количество их, киммерийцы откатились, изображая паническое бегство, вытягивая за собой. Не тут-то было. Ассирийская армия продолжала стоять на месте.

У наших лучников приказ застрелить любого, кто покинет строй без приказа, погонится за отступающими врагами, и тяжелые пехотинцы это знают.

Пополнив запасы стрел, кочевники повторили атаку. Сперва держались на безопасном расстоянии, обстреливая по навесной траектории. Щиты у наших пехотинцев стали похожи на ежиков. Поняв, что сражение так не выиграешь, приблизились, начав терять лошадей и наездников, а потом не удержались и попробовали проломить фалангу, чтобы потом утянуть ее за собой.

В этот момент по моей команде конный отряд двинулся к правому флангу нашего построения.

Его догоняли и присоединялись всадники, прятавшиеся в лесу. Пехотинцы на краю правого фланга отступили, дав нам проехать. Мы поскакали не на врага, а дальше по прямому проходу, отмеченному вешками. За ними начинаются ямки. Только когда миновали последнюю, начали поворачивать налево, заходя в тыл киммерийцам, увлеченным атакой на нашу фалангу. Точнее, ближние к нам сразу начали отступать, а вот дальние лоханулись, не успели, попав под раздачу. С одной стороны надавила наша конница, не давая удрать, с другой — пехота, двинувшаяся в атаку. Примерно две трети вражеской армии попали в ловушку.

Я сражался легкой пикой с длинным трехгранным наконечником с ограничителем. Она запросто пробивала кожаный щит, куртку и даже чешуйчатый доспех. Заходя справа, я коротко колол в незащищенное место, обычно в грудь немного ниже ключицы или правый бок, плечо, и скакал к следующему. Очередному всадил посильнее в грудь, пробив чешуйчатый доспех. Пика застряла, и я отбросил ее, выхватил из ножен саблю. Теперь бой шел на короткой дистанции, я даже успевал разглядеть лица.

Кожа смугловатая, загорелая, но глаза не узкие и волосы у некоторых темно-русые."

"В меня стреляли из луков, пытались проткнуть длинными, сантиметров сорок, кинжалами, но сперва безуспешно. Потом кто-то из них угадал стрелой, пробив кожаный ботинок, в одно из немногих не защищенных броней мест — правую ногу между наружной лодыжкой и пяточной костью. У меня тоже есть ахиллесова пята. Боль была острая, но короткая. В горячке боя сразу забыл о ней.