Что они могут мне дать кроме достатка и секса? А когда наиграются, куда выкинут, найдя себе новую игрушку?
Один купил меня на аукционе, другому все было игрой. О какой любви с их стороны может быть речь? Я не хочу жить в иллюзиях и ждать того, чего никогда не будет.
Нет, я точно не рождена для любви и счастья.
А когда на улицу вышел Тимур в пальто нараспашку и начал говорить, не хотела его слушать
— Саша…
— Нет, нет, ничего не говори! Я хочу уйти! Оставь меня в покое! Я не хочу иметь ничего общего с тобой. Ничего общего с вами! Все что происходит вокруг вас, это не мой мир.
Говорила громко, срываясь на крик, глотая морозный воздух. Тимур долго смотрел, сжав бледные губы, во взгляде было столько эмоций, от которых я задыхалась.
Он ушел.
Они оба оставили меня в покое, как я и просила. Как я кричала той ветреной снежной ночью.
Ни слова, ни звонка за три недели.
Мужчина, которого все называли Игнатом, приказал одному из водителей отвезти меня куда надо. Я уехала в мой город. Хорошо, что ключи и паспорт с небольшой суммой денег были с собой.
Потом вернулась Ангелина, моему счастью не было предела, она задавала вопросы о Захаре и Тимуре. На которые я врала, отвечая, а сама плакала, но убеждала себя в том, что поступила правильно.
А любовь, она пройдет. Все пройдет.
Пальцами в кармане кофты сжала тонкий картон с двумя полосками.
Я все-таки имею с ними очень важное общее.
В дверь позвонили, быстро вытерла слезы, это, наверное. Ангелина вернулась за игрушкой. В детском центре сегодня новогодний утренник, мы собрались именно туда.
А когда открыла дверь, замерла, глядя в родные глаза мужчины.
— Ты? Зачем? Зачем ты здесь?
— А ты думала, котенок, я так просто тебя оставлю? Даже не думай и не дождешься.
— Но…
— Никаких «но», скучал как собака по своей любимой девочке. Волком выл, чуть не вздернулся.
— Любимой?
Тимур переступает порог, от него веет морозом в волосах снежинки, сжимает сильными руками талию, целует. Так умеет целовать только он: нагло, кусая и облизывая губы.
— Ты плакала? Кто обидел котенка?
— Никто.
Я точно сошла с ума, потому что только сегодня утром думала, как хочу его видеть.
— Я столько тогда наговорила ужасных слов, прости…
— Нет, не проси прощения, я виноват, напугал тебя. Так больше никогда не повторится. Если бы ты знала, как я люблю тебя. Но я тебе об этом еще скажу миллион раз, собирайся пошли быстрее, надо спасать Шумилова, твоя бабуля устроила ему допрос.
— Захар? Он здесь?
— Конечно, его оставлять без присмотра опасно, сама знаешь. Ну что такое? Что случилось?
— Я просто не ждала.
