9
0Но если б все было по исходным чертежам!""
Лёка дольше стрелку переводит: ""Понимаешь, — мол, — Серега! Я со своей стороны — что могу! Но при таких подрядчиках… ничего не хотят делать по-человечески"".
Ну, с Алексеем Ильичом мы по жизни на Вы. Он, вообще говоря, в ту пору меня сильно недолюбливал по обоюдным причинам. Впоследствии, однако, отношения у нас были неплохие, он без меня и по заводам, в Сургут или Южный Балык не любил ездить, числился я при нем как бы его превосходительства любимый… ну, скажем, что — ""лицо неарийской национальности"", как теперь принято. Он, вообще, очень незаурядная личность, считаю его одним из своих учителей жизни.
А тогда очень были не по душе ему мои замеры факелов, чуяло сердце будущие неприятности, и из Нижневартовска он меня, можно сказать, что выживал. Но тут, во сне, и он ко мне на ты. ""Эх, — говорит, — Сережа, если б ты видел проект!!"" Мне, правду сказать, и во сне так от всех этих скользких разговоров страшновато стало, что я от ужаса проснулся, пока Феликс Эдмундович или еще кто вроде не пришел.
Я его разбудил и тут же изложил свой жуткий сон. Он, конечно, не поверил. Говорит: ""Это все ваши московские диссидентские штучки!"" Сам-то он из Донецка приехал, как и Иосиф.
Но когда тот проснулся, мы ему эту историю уже на два голоса рассказывали. Да и потом, когда эта байка расказывалась в компании, она так и именовалась ""Сон о трех Ильичах"".
Зачем я это вспомнил? Не хочу ли, часом, Застой разоблачить?
Да ну, что Вы?
Что ж тут разоблачать? Лучшее время моей жизни. Мой младший братик вообще определяет Застой, как ""период, когда стояло практически непрерывно"". Дак ведь и у меня все было хорошо — и в работе, и в любви, и в дружбе. Немного ведь за тридцать перевалило."
"Просто вот — вспомнился забавный эпизод. Дай, думаю, людям расскажу. Это, однако, присказка. Сказка будет дальше.
* * *Прямо ко мне домой они больше не заходили, но встречаться, конечно, доводилось не раз.
