— Немедленно отойдите от девушки!
Второй полицейский, наблюдавший за произволом с каменной миной, поморщился и нехотя оторвал от меня своего напарника.
— Да-да, мы уже уходим, — он подтолкнул ненормального к двери. — Потом с ней разберемся…"
"Я проводила этих двоих взглядом, чувствуя, как меня накрывает.
Не стану скрывать — я очень испугалась и могла бы запросто расплакаться, но держалась из последних сил, потому что упрямство и гордость играли свои роли. Я прекрасно понимала, что уже никто мне не поможет и единственное, что меня ждет — это тесная камера и разборки с соседками. Оставалось надеяться на саму себя, верить в свои силы и не падать духом, иначе этот мир растопчет меня, несмотря на то, что я всего лишь жертва обстоятельств.
Бориса больше не было в живых, и я с трудом верила в это. Наверное, до меня все никак не дойдет эта суровая истина… Я находилась в каком-то вакууме, в котором оставалось все меньше и меньше кислорода для того чтобы свободно вздохнуть…
* * *В больнице я провела еще два дня.
По ночам я плакала в подушку, а днем была для всех безэмоциональной куклой.
За это время ко мне больше никто не приходил, лишь медсестры, чтобы перевязать ногу, но и они почему-то боялись лишний раз заговорить со мной, а вот женщину, которая рекомендовала мне помалкивать, я больше не видела, хотя мне очень хотелось узнать, зачем она мне это сказала. Может быть, ей было что-то известно?..
Поздно вечером, когда я уже почти спала, услышала краем уха, как шептались санитарки у моей палаты.
— Бодрая такая была старушка, жалко ее! — сказала одна. — Стольким людям помогла, а тут такое.
— Угу, но убийцу все еще не нашли. Говорят, к ней подкрались со спины и накинули на голову пакет, им и задушили. Варвару Михайловну нашли прохожие, всего-то два квартала до дома не дошла!..
Услышав это, я почему-то сразу подумала о той старушке и до боли укусила себя за губу, потому что в голову начали лезть нехорошие мысли.
Женщина действительно могла что-то знать и именно поэтому рекомендовала мне помалкивать, а те подонки, прикинувшиеся полицейскими, прознали это, подкараулили ее и задушили, чтобы не путалась под ногами. Но я и не исключая того факта, что это был обыкновенный вор, охотившийся на беспомощных старушек.
Шумно вздохнув, я повернулась на другой бок и прикрыла глаза, но так и не смогла нормально устроиться, потому что с подвешенной к спинке койки рукой это было невозможно. Я уже успела натереть себе запястье, и вот теперь оно жутко болело, прекрасно дополняя огнестрельное ранение.
И все же усталость взяла свое и я погрузилась в спасительный сон, в котором я снова держала руку Бориса и целовала манящие в губы… как жаль, что я больше не сумею этого сделать.
