У подружки твоей урологички или это у венеролога надо сдавать?
— Видал? — тычу ему в нос фигу.
— Чего это?
— К Свете не пойдешь. К Бабенкову записывайся. Он сойдет.
— Это кто?
— Это мужик, а остальное меня не интересует. Хотя, ладно. Не сдавай. Какой еще мужик признается, что у него был прыщ от новых трусов.
— Ты и к мужику меня уже ревнуешь? Не переживай, белочка, я только по девочкам.
— Дурак, — игриво отталкиваю его в грудь, как только Соболев пытается встать с кровати.
Откидываюсь сама на подушку и взгляд как-то сам собой падает на Петин пах. Это что за…?
— А чего он до сих пор стоит? Это норма?
— Не знаю, спроси у него."
"— Эй, ты чего еще стоишь, товарищ?
— Товарищ?
— Тебе не нравится?
— Несколько смущает. Ассоциация со Сталиным.
— Ой, скажешь тоже. Хотя Виссарионыч был ого-го, нормальное сравнение.
— Ты проверяла лично?
— Да, три дня назад, после того как бухнула, я улетела в прошлое. А если серьезно, я думала такое только у молодых. Ну в смысле у молоденьких парней, — рука сама тянется к агрегату Соболева. Может, он виагры нажрался? Ничего такой размерчик. Нет, ну какая виагра в нашем спонтанном случае?
— Ты в курсе, что сейчас играешь с моим членом.
— Нет, товарищ Сталин.
— Еще раз так ска…
— Все, все, прекращаю, — убираю руку. — Он, кстати, приходит в норму. В смысле, в лежачее положение. Висячее. Ну ты понял.
— Лучше заткнись, — усмехаясь, бросает Петя.
— А я, может быть, говорить хочу.
— Приятно, что тебе не чужд бабский треп после секса.
— Обычно я засыпала после него.
— Ну давай, расскажи еще, как ты трахалась со своим мужем, — недовольно произносит Соболев, нахмурив брови.
— Это было давно, так что я не вспомню, как это было. Но точно без охо-хо-хо.
На свое «охо-хо-хо» я получила неромантичный бросок подушкой в лицо. Не ожидала ни от себя, ни от Соболева, что это продолжится. Голые взрослые люди бьют друг друга подушками. Как оказалось, умею, практикую. Правда, в такой схватке я, увы, не победитель.
— Хватит, я устала, — вполне серьезно произношу я, еле дыша после такого марафона.
— Я тоже. Но я победил.
— Возьми с полки пирожок. А сейчас слезь с меня.
Как только я вылезаю из-под Соболева, стараюсь принять прекрасный женственный вид настолько, насколько это возможно. Встаю с кровати и быстро поворачиваюсь к Пете спиной. Уж с попой у меня проблем нет.
— Ты куда, красопетовна?
— В душ.
— Я с тобой.
— Там тесно.
— В тесноте, да не в обиде. Я живот в себя втяну. Поместимся.
Хотела ли я этого, когда вставала с кровати, виляя задницей? Скорее всего подсознательно, да. И хоть я не любитель совместных водных процедур, отталкивать сейчас Петю ну совсем не хорошо. К тому же, не будет он рассматривать в столь тесном пространстве мой не самый красивый живот.
