— То есть подробностей не будет?
— Конечно же, нет.
— Треснуть тебя охота. Ладно, он что-нибудь серьезное тебе предлагал? Ну переехать к нему или познакомить с родителями. Куда-нибудь на отдых смотаться?
— У него нет родителей. И нет, не предлагал. И вообще…
— Что? — с любопытством интересуется Света.
— Я не понимаю, что он во мне нашел.
— Ты дура, что ли? Ну ты, как минимум, красивая и стройная. Была бы я мужиком, я б тебя трахнула."
"— Именно — просто трахнула. Если бы мы все выбирали только по внешности, у нас бы не существовало миллионы пар. Если смотреть объективно, у меня поганый характер, я стала черствой, циничной. Он думает, что я шучу про готовку, а я реально не люблю готовить. Я — хреновая баба. Еще и дефектная.
— Ты долбанутая, а не дефектная. У тебя мужика сто лет не было, откуда ты вообще знаешь, что там полный крах? А если даже и так, у нас медицина куда шагнула? Веред, а не назад. Деньги есть — сделала эко или наняла сурмаму. И чего ты вообще на этом циклишься?
— Ему сорок три, он же когда-то захочет детей.
— В банку подрочет, если сам не сможет доставить свою драгоценность. И вообще, может, вы расстанетесь через месяц-другой, ну какие на фиг дети? Чего ты все усложняешь?
— Потому что дура и всегда во всем ищу подвох.
— Так дурам везет, не волнуйся.
— Он подозрительно хорош. И готовит сам завтраки. Я встаю утром, а он уже подает мне еду. Правда, всегда яйца, от которых меня воротит. Точнее от желтка. Но я молчу, не хочу его обижать.
— И что он с ним делает? Плюет в него?
— Да лучше бы плевал. Он жарит яичницу так, что желток полностью сварен. А я люблю, чтобы был жидким. Меня прям тошнить начинает от такого желтка. Это реально проблема.
— Да, ты права, ты его не заслуживаешь. Отдай мне.
— Видала, — тычу фигу. Не злобно, обе засмеялись в голос.
— Ладно, пойду я. У меня очередная писька через пять минут.
— Хорошей тебе и главное чистой письки.
— Благодарю, — тянется к вазочке с конфетами. — И за рафаэлку спасибо.
Аналогично отправляю в рот конфету и принимаюсь поправлять макияж. Еще два пациента и на каторгу. А может, все будет не так уж и плохо.
Пока ждала опаздывающего пациента, уже и расчесалась сто раз, и подкрасилась. От скуки принялась читать справочник.
— Тут-тук, Василиса Петровна, можно?
— Что ты тут делаешь? — перевожу взгляд на часы. Соболев физически не мог за сорок минут оказаться здесь.
— Стою. А теперь вхожу и закрываю дверь. На замок.
— Я серьезно. Ты не мог здесь оказаться так быстро.
— Мог, белочка. На момент нашей переписки я был дома. В смысле у себя. Не волнуйся, четвероногих я покормил и выгулял в два часа. Пеленку для твоего ссыкуна положил. Воду поменял.
— Так нельзя, Петя, — облокачиваюсь о стол, сложив руки на груди.
