С этими словами он ушел, а я тем временем представился, чем вызвал у этой снежной королевы презрительный хмык.

— Ты из тех Морозовых, которых Бутурлины нагнули и выкинули из Нижнего? — девушка смотрела на меня как на… кучу дерьма.

Я с трудом подавил поднимающееся в душе раздражение.

— А ты всегда хамишь малознакомым аристократам?

— Да какой ты аристократ? Пустое место. Настоящий аристократ давно бы отомстил тем, кто извел твой род. А ты — тряпка!

— Слушай, девочка, — на этот раз я уже не мог сдерживать свою злость, — а ты не слишком много на себя берешь? Закрой свой рот и вали отсюда! Твоё счастье, что я девок не бью!

— Отговорка трусливой шавки! — отрезала девушка, которая, судя по раздувающимся ноздрям, тоже сдерживала гнев. Вот что эта бешеная сука на меня наехала? Но отступать уже было поздно.

— Хозяин, — появилась рядом со мной Уна, — что происходит?

— Это твой фамильяр? — усмехнулась Амалия. — Слышала. Куда тебе, слабаку, фамильяра иметь, ты…

Раздался громкий звук пощечины, и ошеломленная Амалия схватилась за щеку.

— Не смей оскорблять хозяина, — нахмурилась Уна, — нарываешься на дуэль? Предлагай, а не веди себя, как озабоченная стерва.

— Да как ты… как ты… как ты смеешь! — взвизгнула Амалия и, развернувшись, скрылась в толпе.

— Ничего не понял, — удивленно посмотрел я на Уну, — что это было?

— Не знаю, хозяин. Да не обращайте внимания! Пойдем вкусняшек попробуем. Их здесь много.

Но подойти к столу мы не успели. Передо мной выросла чета Вяземских. Из-за них выглядывала с довольным видом Амалия.

— Молодой человек, — коротко отрезал Сергей Иванович, холодно глядя на меня, — вы не можете оставаться здесь. Будьте любезны покинуть прием. Вы не умеете вести себя в обществе, если позволяете себе оскорблять девушку!

— Да, — добавила его жена. — Вы нежелательный гость во дворце. Надеемся, вы больше здесь не появитесь. Вы должны принести извинения моей дочери!

— Только после того, как ваша дочь принесет извинения мне! — раздраженно произнес я, почему-то ощущая себя облитым грязью. — Сначала она оскорбила меня и моих родителей…

— Не надо врать, юноша! — голос Вяземского был полон арктического холода. — Мы верим своей девочке. Убирайтесь из дворца!

Я уже хотел высказать, что я думаю о сумасбродной стерве, которая вполне заслужила пощечину от Уны, но, посмотрев на Сергея Ивановича, понял, что это бесполезно. Поэтому я покачал головой и, развернувшись, молча отправился к выходу среди замерших присутствующих. В зале повисла мертвая тишина.

Я услышал только фразу Уны.

— Примите мои соболезнования с такой дочерью!

После чего она оказалась рядом со мной. Покинули мы дворец в полном молчании под удивленными взглядами охранников, до которых, видимо, пока не донеслось то, что произошло во дворце.