Такие деньги у судебного следователя по наиважнейшим делам имелись, поэтому он кивнул со словами:

— Я покупаю!

— Может, не стоит, Иван Федорович? — нерешительно промолвила Апполинария Карловна.

— Стоит, — безапелляционно произнес Воловцов.

Когда они вышли из лавки, Песков, увидев их, просиял:

— Ну, что, все?

— Все, — устало произнес Иван Федорович. — Может, ко мне? Поговорим про завтрашний день…"

"— Нет, я домой, — попробовал улыбнуться Виталий Викторович, но у него не получилось. — Сегодня был слишком трудный день.

— Понимаю, — согласно кивнул Иван Федорович и покосился на светившуюся радостью Апполинарию Карловну. — Встречаемся завтра в десять в околоточном участке…

— Хорошо, — произнес Песков и, быстро распрощавшись с Перелесковой и Воловцовым, ретировался, растворившись в вечерней мгле.

А Иван Федорович, взяв извозчика, еще долго выслушивал щебетанье довольной проведенным променажем и подарками Апполинарии Карловны.

«Да, нет», — машинально отвечал он на вопросы Перелесковой, трясясь рядом с ней в коляске.

Он чувствовал себя каторжанином, только что вернувшимся из забоя шахты и мечтающим как можно скорее улечься на свою шконку и забыться сном. И когда они подъехали к дому Кокошиной, Воловцов, подав руку Перелесковой, дабы помочь ей выйти из коляски, так же, как до этого Виталий Викторович, поспешил ретироваться.

— Ты чего такой измученный? — спросила Феодора Силантьевна, когда племянник с усталым видом ввалился в дом. — Как будто весь день на тебе пахали.

— Сегодня был слишком трудный день, — ответил Иван Федорович слово в слово, как перед этим ответил ему Песков.

И, не раздеваясь, повалился на свою кровать…

В участок Воловцов приехал не один и в закрытой коляске. Околоточный Петухов, посвященный в план Ивана Федоровича, самолично открыл черный ход, и Воловцов с человеком в мужской накидке с капюшоном вошел в участок, никем не замеченный. Оставив своего таинственного попутчика в кабинете Петухова, Иван Федорович медленно прошел по длинному коридору участка к арестантским комнатам.

Их было несколько. В самой ближней к выходу сидел Калмыков, а самую дальнюю занимал дворник Ефимка, так что переговариваться, даже азбукой перестукивания, они не имели никакой возможности. Да и не знали они таковой азбуки… Пройдя до конца коридора и, похоже, считая шаги, Воловцов вернулся в кабинет к Петухову и таинственному посетителю участка.

В половине одиннадцатого из дежурной комнаты протопал в самый конец коридора полицейский стражник.