Он был готов положить жизнь, чтобы сохранить то, что принадлежало ему. И крепостной и вор могли в равной степени рассчитывать на справедливое отношение Гевина, если Они жили в поместье Монтгомери.

Была уже глубокая ночь, когда Гевин вернулся домой. Он прошел в зимнюю гостиную, которая располагалась рядом с большим залом и одновременно служила столовой. Пол покрывали толстые ковры. Эту комнату пристроили недавно, поэтому она была отделана современными панелями орехового дерева, рисунок которых создавал впечатление, будто стены задрапированы тканью. В дальнем конце комнаты был выложен огромный камин.

На каменной облицовке красовались геральдические леопарды Монтгомери.

Рейн, успевший переодеться, сидел перед огромным серебряным подносом с жареной свининой, теплыми булочками, сушеными яблоками и персиками. Он явно собирался в одиночестве расправиться с этой горой еды. Что-то пробурчав, он указал на стоявшую перед камином большую ванну, наполненную горячей водой.

Гевин только сейчас почувствовал, как устал. Стянув с себя одежду и сапоги, он залез в ванну. Вода обожгла его покрытую волдырями кожу.

Из темного угла появилась молодая служанка и принялась намыливать ему спину.

— Где Майлс? — с набитым ртом поинтересовался Рейн.

— Я отправил его к Риведунам. Он напомнил Мне, что сегодня должно было состояться обручение. Он выступает как мое доверенное лицо. — Гевин наклонился вперед, чтобы девушке было удобнее мыть его. На брата он не смотрел. Рейн едва не поперхнулся.

— Ты что?

Гевин удивленно взглянул на него.

— Я отправил Майлса как своего полномочного представителя, который и будет участвовать в церемонии обручения с наследницей Риведунов.

— Бог ты мой, да ты совсем повредился в рассудке! Как будто ты покупаешь породистую кобылу. Нельзя было этого делать. Ведь она женщина!

Гевин продолжал пристально смотреть на Рейна. Отблески пламени высветили заигравшие на его лице желваки.

— Я отдаю себе отчет в том, что она женщина. В противном случае от меня не требовали бы жениться на ней."

"— Требовали! — Рейн не верил своим ушам. Он откинулся на спинку стула. Действительно, пока три младших брата Гевина вольными птицами путешествовали по стране, посещая различные замки и усадьбы во Франции и даже Святую Землю, сам он занимался счетами и хозяйством.

Ему было двадцать семь, и за все одиннадцать лет, если не считать восстания в Шотландии, он ни разу не выезжал из дома. Гевин не догадывался, что братья считают его неискушенным в том, что касается женщин, и объясняют это тем, что его опыт большей частью ограничивается общением с дворовыми девками.

— Гевин, — терпеливо начал Рейн, — Джудит Риведун — благородная дама, дочь графа.