Твое счастье лишь в том, что Иллари, как обычно, схитрила, чтобы я сделала то, что ей было нужно. И это не мне, а ей ты пообещал безупречное служение. Именно поэтому мы здесь. Поэтому же ты стоишь сейчас на коленях. И поэтому же я могу со спокойной душой сказать, что отпускаю тебя, волк. Ты свободен.

Рокхет снова вздрогнул. И тут же замер, когда я наклонилась и бережно его поцеловала.

Его губы оказались все такими же теплыми, мягкими, сухими, как раньше. Но, к сожалению, абсолютно безжизненными. Он не ответил на поцелуй. Не отреагировал.

Но, наверное, это и правильно. Он это он, а я это я. К тому же теперь, когда я официально от него отказалась, он больше не обязан отвечать и выполнять приказы. Желание, которое пылало в нем болезненным огнем, наконец-то ушло. Стремление обладать мной тоже исчезло. И вот теперь я смотрела в его глаза и впервые увидела в них не вожделение, а понимание. Не слабость, а осознание. Неприятие. Стыд. И все ту же, что и раньше, неукротимую, разрушительную, всепоглощающую звериную злость.

Эх, волк…

Если бы ты знал, как огорчает меня сейчас твоя ярость. В какой-то степени это обидно, даже оскорбительно, что и под клятвой ты сумел удержаться от соблазна, но я действительно отпускаю тебя, лохматый. Просто потому, что оборотни не должны жить в клетке. И тем более не должны зависеть от кого-то так, как ты зависел эти долгие недели от меня."

"Скорее всего, ты об этом уже не узнаешь, но на самом деле ты нравишься мне, волк. Более того, я искренне тобой восхищаюсь. Твоей потрясающей стойкостью, неукротимой жаждой жизни и тем самым волчьим упрямством, которое делает тебя глупцом, но благодаря которому ты так мне и не поддался.

Несговорчивый и суровый. Живучий, как самый настоящий зверь. Жесткий, порой даже грубый. Но при этом способный на дружбу и искреннее участие. Сумевший не потерять себя, даже будучи запертым в тесноте своих заблуждений. Упрямо отрицающий собственную природу, но всеми силами пытающийся сохранить жалкие крохи оставшейся у тебя свободы.

Даже сейчас, в этой унизительной позе, покорный, но все еще не покоренный, ты продолжаешь меня восхищать. Единственный за много лет, на кого по-настоящему обратил внимание мой придирчивый зверь. Единственный, с кем я почти не играла. Тот, чья судьба какое-то время была мне небезразлична. И кто, даже оказавшись под гнетом серьезной клятвы, нашел в себе силы ей противостоять.

– Встань, – так же тихо попросила я, опуская руки. А когда Рокхет навис надо мной тяжелой горой, еще тише добавила: – Теперь ты должен подтвердить отказ перед верховной богиней. Все, что от меня зависело, я сделала. Но обряд нужно провести, пока не закончилась ночь, иначе он утратит силу. Эйлинон, у тебя есть нож?

Молчаливо следящий за мной друид без лишних слов протянул требуемое.