И тем легче пережить потерю друзей, детей, возлюбленных, ибо во время сна не только память – старые эмоции тоже забываются. После чего я снова получаю возможность чувствовать, переживать, испытывать привязанности. И снова ощущаю себя живой."

"Вот и на этот раз я крепко уснула, оставив своего зверя в одиночестве. Уснула со спокойной душой, прекрасно зная, что в мое отсутствие он не станет резать чужой скот, убивать без причин или разорять людские поселения. Мой зверь неглуп. Он, как всегда, будет соблюдать осторожность. И не разбудит меня до тех пор, пока я сама этого не захочу или же пока нам обоим не начнет угрожать серьезная опасность.

Конечно, среди смертных в очередной раз поползут слухи о разгуливающем в лесах порождении ночи, сильно смахивающем на гигантского баскха. Потом какой-нибудь охотник с благоговением сообщит, что встретил в лесу живое воплощение богини Кхеметт. Потом громадного зверя увидит или решит, что увидел, кто-то еще. Еще через какое-то время в храмы потянутся верующие с вопросами, просьбами и мольбами. Но жрецы, как и раньше, будут хранить загадочное молчание. До тех пор, пока я не разрешу им просветить взволнованную паству или же пока кто-то из прихожан не принесет наглядное доказательство того, что загадочный зверь действительно существует.

Помнится, в далекие-предалекие времена, когда Кхеметт еще не почитали как младшую богиню, на моего зверя даже облавы устраивали. Однажды каким-то чудом смогли загнать в угол и всерьез намеревались убить. Но, на счастье нападавших, та ночь тогда была лунной. Я успела проснуться и перекинулась прямо на глазах у обомлевшей толпы. Да еще Иллари, заметив непотребство, надумала вмешаться. И вот с тех пор в людских головах прочно засело почтение к живому воплощению ее гнева, которое, как водится, вскоре тоже решили обожествить.

Хотя один положительный момент во всем этом все-таки был – охоту на баскхов полностью прекратили. А когда к делу подключились друиды, пообещав отомстить за каждую убиенную кошку, нам стало совсем хорошо. И теперь, если уж баскх умирал, это происходило либо по его собственной глупости, либо же от естественных причин, что меня, как мать, не могло не радовать. А любимцев Иллари стали называть не «гневом богини», а ее «милостью», искренне веря, что рядом с тем местом, где поселится чистокровный баскх, на долгие годы воцарятся мир, покой и процветание…

Правда, на этот раз мой сон был довольно поверхностным и беспокойным, как если бы забравшегося в непроходимые лесные дебри зверя что-то тревожило. То ли мысль, то ли запах, то ли человек. Несколько раз мне даже казалось, что надо проснуться. Но зверь всякий раз отступал, не рискуя меня потревожить, и я снова засыпала, оставляя возникшие проблемы на него.