Я несколько раз такое видела, и тогда у обласканных вниманием Иллари не проходило ни часу, чтобы не появилась потребность чего-нибудь пожевать. Порой голод был таким, что первые сутки после пробуждения исцеленные могли только есть и ничего, кроме еды, их не интересовало. Однако Рокхет и вчера вел себя очень сдержанно, и сегодня на мясо не набросился. А позавтракать поутру соизволил с достоинством и неторопливостью истинного аристократа.

Меня же снова что-то потянуло на рыбку, поэтому, оставив волков насыщаться остатками вчерашнего кабанчика, я ушла на поиски водоема. Второго озера, правда, поблизости не нашлось, однако небольшая речушка шагах в трехстах от лагеря меня вполне устроила. Я от души наплавалась, вдосталь наелась речных деликатесов. Даже парочку взрослых раков умудрилась подцепить на когти и с удовольствием их слопала. А когда призадумалась, не стоит ли мне пару часиков подремать на берегу, со стороны лагеря вдруг донесся шум, а следом за ним воздух прорезал такой душераздирающий волчий вой, что у меня тревожно екнуло сердце.

В чем дело? Кто-то поранился? Рокхету стало плохо?!"

"Из всех лохматых лишь в отношении его здоровья у меня не было полной уверенности. Людская магия ведь бывает и отсроченной. А порой случается так, что под одним заклятием прячется совсем другое, и до поры до времени нельзя даже определить, чем именно тебя зацепило.

В лагерь я вернулась так быстро, как только смогла, и, с разбегу выметнувшись на поляну, молча выругалась: оказывается, пока меня не было, Роар, который, похоже, переживал из-за полученной раны больше, чем хотел показать, все-таки попытался перекинуться. И на этот раз ему это удалось. Однако мальчишка не учел, что на него все еще продолжало действовать неизвестное заклинание. Более того, не подумал, что его рана не просто так не хотела заживать. А при обороте, когда человеческое тело и без того корежило и ломало трансформацией, та относительно небольшая дырка в плече превратилась в кровавое месиво.

Похоже, как только оборотень начал менять ипостась, поврежденные мышцы просто порвались, будучи не в силах выдержать запредельной нагрузки. Из раны брызнул фонтан крови, отчего все пространство вокруг волка оказалось усеяно багровыми каплями. Сам волк бился на земле в самых настоящих конвульсиях. И при этом выл так, что мне даже ругаться расхотелось на дурака.

Что самое скверное, раскуроченная во время оборота рана так и не дала ему завершить трансформацию. Боль, которая корежила его тело, для зверя оказалась слишком велика. И он всеми силами старался ее уменьшить, инстинктивно пытаясь избежать полного оборота, поэтому застрял посредине между человеческой формой и звериной.