Не хотел их трогать, потому что они всего лишь подростки, но видимо выбора всё же не осталось. Они мне, конечно, не соперники, но на разминку сойдут.
— Ты чё ржёшь, урод? — вновь разъярился русоволосый.
Отсмеявшись, показал ему на зеркало и три пальца. Мина, которую он состроил, стоила того, чтобы его разозлить.
Этот жест может означать только одно, они собираются устроить мне тёмную. Непонятно только когда: через три дня, через три часа или же в три ночи? Если не хочу жить, как парнишка, чьё тело я занял, надо это прекращать.
Я могу раскидать их прямо здесь и сейчас, но что это даст? Они лишь ещё больше обозлятся и это ничего не изменит, да и Яна говорила что-то про то, что драки запрещены. Убивать их в тёмную тоже не вариант, как и в открытую. Меня просто засудят, а я пока слишком слаб, чтобы бросить вызов всей планете. Значит остаётся только дуэль. Не знаю, как здесь, но в империи это священный ритуал, где два бойца, после сражения, оставляют все свои разногласия.
— Хана тебе, урод, — принялся он засучивать рукава.
— Расскажешь это рыбкам на дне пруда, куда я тебя сейчас скину, если не угомонишься. Нет, здоровяк, этот вопрос мы режим по-взрослому, чтобы раз и на всегда. На арене. Я бросаю тебе вызов.
Он остановился, разглядывая меня, и неожиданно засмеялся.
— Ахахаха. Нет, ну вы слышали, — посмотрел бугай на своих приспешников. Поняв, что ни они, ни я, не смеёмся, он прекратил и перевёл свой взгляд на меня. — Я тебя за язык не тянул, — осклабился он, — ты сам это сказал. Раз ты бросил вызов, значит я обозначаю условия. Сражение без оружия, битва с возможным смертельным исходом, через час на арене.
Теперь его приспешников проняло, и они с удивлением посмотрели на него. Кажется, даже они не ожидали такого. Видимо что-то такое же отразилось на моём лице, потому что русоволосый вновь засмеялся.
— Что, испугался? Теперь уже поздно, вызов брошен. Хотя знаешь, если сейчас упадёшь на колени и будешь молить о прощении, я, так и быть, подумаю о том, чтобы не убивать тебя, — кичась процедил он.
Его детская наивная дерзость меня только рассмешили. Почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбку. На моём лице кажется отразилось что-то такое, от чего они отступили.
— Прекрасно. Просто замечательно! А я-то думал, что придётся тебя как-то ещё оскорблять, чтобы ты предложил именно такие условий, но видимо сегодня мой день! — моя очаровательная улыбка очевидно сбила их с толку.
Он с подозрением посмотрел на меня.
— Слушай, не моё конечно дело, но в тебя бес вселился? Раньше ты не был таким храбрым. Или это я тебе так мозги отбил? Впрочем, не важно.
