Мамай мог покончить с русскими за час. Поэтому князь и выделил передовой полк, который всю ночь провел настороже, практически стоя, чтобы не дать татарам напасть неожиданно. Этот полк полностью полег, но сбил темп конной атаки. К основной линии татары подошли фактически на рысях и сломать строй русских уже не смогли. Дмитрий даже некоторое время сражался в рядах передового полка, переодевшись простым воином. Татары видели в доспехах князя другого человека и стремились пробиться к княжеским штандартам, а воины русских полков знали, что князь сражается между ними и чувствовали гордость, и от этого поднимался боевой дух. Да и не собирался князь командовать битвой, понимая, что смерть неизбежна, а Боброк сделает все гораздо лучше него.

– Страшно! – сказал вдруг Прокопенко, очевидно, представив себе всю безысходность того боя, когда сошлись на маленьком поле десятки тысяч вооруженных острым железом людей и с остервенением стали резать друг друга, скользя в крови и внутренностях врагов, коней и своих товарищей. Одни надеялись на победу, а вот другие знали, что не победят, а все равно дрались.

– Страшно, – согласился отец Василий, – только учтите, что преподобный Сергий Радонежский обещал помощь сил небесных и победу. А он ведь был широко известен тогда на Руси, верили в него. И вот когда татары стали теснить большой полк в центре, сбили и стали истреблять полк левой руки, тогда все и случилось. Полк, который князь держал в резерве за спиной фактически полег, прикрывая фланг и тыл большого полка. Остатки истребленного полка с левого фланга татары уже загнали в реку и добивали отдельных ратников. В прорыв втянулась половина войска Мамая, готовая опрокинуть русских. Даже удар засадного полка в тыл и фланг почти пятидесятитысячной толпе опьяневших от крови татар ничего бы не изменил. Но вот тогда, когда воевода Боброк ударил со своим засадным полком в последней атаке отчаяния в тыл татарам, сорвались с неба, как написано в летописи, огненные всадники на красных конях и в красных шеломах. Они обрушились на татар, разя их огнем и копытами.

– Вы это серьезно? – опешил Прокопенко."

"– Так написано в летописи, просто этого никто и никогда не цитирует. И еще. Мамай был опытным военноначальником, руководить боем умел. Вряд ли его смутил бы удар десяти тысяч всадников в тыл его войску. Перегруппировался бы, блокировал атаку, а остальные добили бы князя Дмитрия. Все просто с точки зрения тактики. Но, видно, Мамай увидел такое, что повергло его в шок. Он ведь сразу бросил свое войско и с одной охраной ускакал к своим союзникам в Крым. По преданию, русские воины гнали остатки татар, пока всех не перебили.