Это у себя мы могли зайцами да косулями пробиваться, грибами да ягодами, ещё шкуры в село возили да продавали, мал-мала деньги и водились, да много ли среди тайги надо? А среди людей надо ох, как много, но все мы ж не просто так, и следы читаем, и белку в глаз бьём, как положено, и на косолапого выходить случалось. Я-то ладно, я колдун, могу его взглядом одним одолеть, а братья и с рогатиной умеют, и с ружьём. Меня дед тоже выучил, но взглядом-то проще. Такие люди нужны. Мы молчали о том, что я колдун, дед болтать лишку не велел, сказал — житья не дадут. И верно, лучше было сидеть и носа не казать, а ещё лучше и вовсе в тайге остаться.
— И что же, чем промышляли? — продолжал допрос Болотников.
— Нанимались в охрану, обозы сторожить. Охотились, стреляли волков по прошлой зиме, а ближе к весне шальной косолапый из лесу вышел, так и его пришлось уработать, большой был, зараза, втроём едва с ним сладили, и то мне пришлось чутка поколдовать. Так и жили.
— А в революцию-то зачем подались? — сощурился Болотников."
"— Да какая к бесам революция, — отмахнулся Савелий. — Ерёме денег дали хорошо, и ещё больше посулили, если поможем Миньке Чурину брата вызволить из Александровского централа. Про брата всё понятно, брат — это брат, кровь есть кровь. И дела у Миньки шли неплохо, мог заплатить, деньги водились. Вот Ерёма и ввязался. А опосля оказалось, что нужно не просто брата освободить, а ещё и запасец ему сделать, чтоб в тайге-то концы с голоду не отдал, и поначалу мы только людишек на тракте пугали. Пугать-то дело нехитрое, я пугал, Лука с Ерёмой обносили. Вроде и не дело, но ведь обещались уже, а дед крепко нам в головы вбил, что дал слово — исполняй, не станешь — мало не покажется. Вот и исполняли, и они, и я. А когда до централа дело дошло, тут я уже упёрся — убивцем не стану. Тут Ерёма и сказал, что сам справится, подхватил дедовы камни, что умеют взять жизнь, и пошёл, меня просил только довести его до места через потустороннее. И поклялся, что ни о чём больше не попросит, отпустит меня обратно на нашу заимку. Я думал — вернусь, буду там жить, как дед жил, да и всё. Но обернулось-то оно иначе. Довёл я Ерёму, он убить — убил, но внутрь не пробрался. Просил-умолял один раз сходить внутрь да вывести человека, чтоб не вышло так, что убил-то зазря. Ну сходил я, да сам чуть не попался, вот ему, — и кивает на Мишу. — Еле ушёл.
— Точно, еле ушёл, — подтвердил Миша. — А какого рожна они на следующую ночь потащились?
— Думали, дедовы камни им расчистят дорогу, они войдут, как домой, сотворят, что пожелают, и обратно вернутся, — усмехнулся Савелий. — Да не вышло, сдохли камни. Или срок им вышел, или нечего было из воли дедовой выходить и убивать направо да налево.
