— Наверное, никогда, но хочется же верить в чудо? — оглядел он с усмешкой нас с Варфоломеем.
— Кто тут говорит о чуде?
Следом за Матрёной на сцену выступил, очевидно, местный батюшка. Ну да, он же тоже принимал участие в неудачных попытках изгнания Петрухи.
Был он молод, лет тридцати с чем-то, высок и худощав. Но двигался плавно и мягко, как танцор, боец или… тренированный маг. Я слышала, что зовут его отец Павел.
Мы все поклонились, и заговорил Варфоломей.
— Мы ж, отче, сделали, как вы сказали, с магом-то договорились. И маг-то ловко Петруху нашего за ногу схватил и всё выспросил, и если б не Матрёна наша Савельевна полоумная, так и вовсе бы изгнали супостата.
— Чего это я тебе, Варфоломей, стала полоумная? Как на пироги-то забежать, так годная, а как помощь вам привести, так сразу полоумная? — Матрёна почти что под потолок взвилась.
— Молчи уже, баба глупая, — с досадой сморщился Варфоломей. — Какая тут помощь, если бы он враг был — сожрал бы вас всех, и только! Мы-то маги, под заклятием сидели, а вы?
— Постойте, — Матрёну Савельевну отодвинула мужская рука, и на первый план выбралось ещё одно знакомое лицо.
Кондрат Никанорович Носов собственной слегка помятой персоной. Зыркнул на всех, мужчины ему поклонились, а я как стояла посреди дома, так и осталась. И что скажет?
— Тут, Кондрат Никанорыч, Петруху ловили. И было поймали уже, да Матрёна-свет Савельевна спугнула его, он и утёк, — Варфоломей тоже поднялся и встал напротив здешнего большого человека.
— Кто ловил? Рехнулся ты, что ли, и доктора за собой утянул? — Носов всё ещё не понимал ничего.
А я стояла и ухмылялась. Потому что Варфоломей поищет крестик потерянный и на могилку снесёт, и посмотрим, куда дальше будет приходить наш Петруха, и будет ли.
— Некромант от управы, вот кто, — сказал с улыбкой Зимин.
И тут Носов соизволил посмотреть на меня. Смотрел, смотрел… я точно ухватила тот миг, в который он меня узнал.
— Это… что ещё тут такое? — стоял, таращил свои глаза и очевидно не мог уложить в голове.
— Филиппова Ольга Дмитриевна, губернское магическое управление, — отрекомендовалась я, будто вижу его впервые.
Хотя, конечно же, очень хотелось рассмеяться. Я даже попыталась вогнать ногти в ладонь, и пожалела, что короткие.
— Что? — на его лицо стоило посмотреть, конечно.
Испуганная, загнанная в угол и не видящая выхода Оля позапрошлой осени в этот момент была полностью отмщена, я считаю.
— Здравствуйте, Кондрат Никанорович, — худой мир лучше доброй ссоры, да? — Не скажу, что рада вас видеть, но полагаю, что раз вы в добром здравии, то и жители здешние в относительном порядке, — про относительный порядок я ввернула, памятуя о скупщике краденого, у которого сгинула часть моих домашних вещей, и о другой здешней ночной жизни.
