И если интересы еще вполне понятны и конкретны – рисовать как можно больше и талантливее, то вот мировоззрение, скажем так, немного подкачало, никаким боком не совпадая с идеологией родины, – нечто из подзабытого к концу семидесятых движения хиппи: Вудсток и свободная любовь ко всему человечеству.

С курса третьего института и по сей день они жили вместе и никогда не состояли в официальном браке, считая акт регистрации пережитком прошлого и ограничением так любимой ими свободы человека. Ну, как бы с этим, и бог бы с ними.

После института числились художниками-оформителями на каких-то предприятиях, где появлялись с регулярностью раза два в месяц, а то и реже. Состряпать по-быстрому стенгазетку или плакатик, ибо в те времена за совсем уж свободное времяпровождение грозила вполне реальная статья Уголовного кодекса о тунеядстве и столь же реальная перспектива загреметь в околоток с дальнейшим переправлением в тюрягу.

Основным же их занятием, как вы понимаете, оставалось писание полотен, а по-простому – рисование картин. С тремя друзьями-художниками в обычном доме недалеко от Садового кольца, в квартире, доставшейся кому-то из тех приятелей по наследству и переделанной под художественную мастерскую, они проводили большую часть своего времени. Весело, наверное, было их соседям, живущим рядом со свободными от всего молодыми художниками, по ночам принимавшими не менее свободных друзей – и рок-музыкантов известных и запрещенных до невозможности, и художников, артистов, а также критиков, писателей, поэтов, молодых режиссеров. Шумно, интересно, захватывающе!

Активное противостояние культурной молодежи царящей в стране эпохе застоя.

И в разгар этой распрекрасной, свободной жизни выяснилось, что двадцатипятилетние Васечка с Верочкой ждут ребенка. Событие, сильно порадовавшее их родителей, надеявшихся, что хоть этот факт заставит детей пожениться.

Не-а! А принципы?!

Аглая была желанным ребенком не только для старшего поколения – родители ее ждали и любили заранее, за что и осчастливили девочку древнерусским именем Аглая.

Дело в том, что Глашка умудрилась родиться, когда они пребывали в так называемом русском периоде творчества. Вообще-то, можно считать, что повезло ей необычайно, ибо за год до ее рождения папа с мамой страдали «чукотским периодом», ездили на Ямал и в Якутск и несколько месяцев жили там, изучая обычаи чукчей, их быт, уклад, разумеется, перенося свои впечатления на картины. А через год после ее появления на свет родители впали в «испанский период» и болели им несколько лет, правда, без выезда в страну Испанию, невозможного в то время.