– А если бы меня там грохнули? – устраиваясь рядом, поинтересовался Бессонов.
– Эта босота, – кивая куда-то в сторону, произнес он. – Тогда выяснилось бы, что я плохой инструктор. А это не так. Уж поверь.
– И зачем?
– Чтобы ты понял, что уже чего-то стоишь. Глядишь – и в реальном бою ты не станешь бояться, а будешь драться. С владением оружием у тебя все обстоит ничуть не хуже.
– Ну и к чему так со мной возиться?
– Причина не в тебе, а в Кейле. Господин не может ее остановить или втиснуть в вашу команду своего проверенного бойца. Она этого просто не примет. А тогда получится только хуже. Остается научить ее и тех, кто рядом с ней.
– Господин? Хочешь сказать, что ты раб Кантра?
– Семьи Трегарров, – совершенно спокойно уточнил здоровяк.
– Но в Ирианской империи нет рабства.
– И что с того? Мы багрийцы. Разумеется, мы придерживаемся ирианских законов, но в семье живем по своим.
– Погоди. И ты не хочешь освободиться?
– А что ты подразумеваешь под словом «свобода»? Если тебя интересует, могу ли я уйти, то да, в любой момент. И никто не станет меня преследовать. Потому что Трегарры приняли ирианские законы, а контракт я не подписывал.
– Не понимаю, как можно добровольно оставаться в неволе?
– А ты не старайся понять то, чего понять тебе не суждено. Я свободен. Ровно настолько, насколько сам этого хочу.
– Ну хорошо. А если, к примеру, тебя захотят продать?
– Значит, я оказался недостоин служить семье Трегарров. Если продают таких, как я, это характеризует нас не лучшим образом. Поэтому приобрести такой товар может только семья, находящаяся ниже по положению. И стоим мы дешевле, чем рабы, которых изначально готовят на продажу как воинов. Хотя они однозначно уступят нам во всем.
– Я запутался.
– Говорю же, не пытайся понять то, что тебе не дано, – допивая пиво, хмыкнул инструктор.
Вернувшись на станцию, где располагалась верфь и, собственно, находился учебный полигон, Юрий рассказал о странном разговоре Андрею, но тот только отмахнулся. Незачем забивать себе голову разной ерундой. Это их жизнь и их выбор. Остается только принять все как есть.
А что тут сказать? Прав Андрей, как оказался прав в своем педагогическом выверте и их инструктор. После случившегося в трущобах Юрий поверил в себя, и его успехи вышли на качественно новый уровень. И тут дело даже не в оценке со стороны. Бессонов сам почувствовал, насколько он стал прогрессировать.
Ну хотя бы потому, что у него словно открылось второе дыхание. В перерывах между боевой подготовкой он значительно продвинулся в области освоения профессии техника. Конечно, до высококвалифицированного специалиста ему было еще далеко, тот же Леднев был куда выше него, как выяснилось, Андрей овладел этой специальностью, будучи на фронтире.
