– Ох, насмешил! Блюду! А сейчас я с тобой за одним столом сижу – значит, честь свою умаляю? Нет, ты должен был меня пригласить, а уж я сам решил бы – идти или не принять приглашение.

– Виноват, боярин-воевода, впредь именно так и поступлю.

– Заруби себе на носу: я хоть и государем на службу посажен и должность куда как высока, однако же с человеком незнатного звания, но достойным, всегда трапезу разделю, спляшу да скоморохов послушаю. Не все же время делами заниматься.

– Верно говоришь, боярин, промашка вышла.

– Ладно, мыслю – не со зла ты, исправишься еще.

Демьян внезапно наклонился ко мне и сказал прямо в ухо:

– Видения-то были какие?

Я ответил шепотом:

– Нет еще, надо полнолуния дождаться.

Демьян понимающе кивнул.

– Справлялся я в Первопрестольной о Симеоне, государем на трон посаженном, как ты и сказывал. Все указы Симеоном пишутся как царем, а государь наш на поклон к нему, как простой боярин, ездит да в челобитных своих к Симеону тому величает себя не более как князем московским Иванцом Васильевичем. Что делается-то, опасаюсь я маскарада сего!"

"– Еще год так будет, и сошлет его государь в Тверь. А вот Стефан Баторий, о котором тебе уже говорил, много бед Руси принесет, коварным злодеем себя явит.

Наместник помолчал, обдумывая мои слова. И уже обычным голосом, не таясь, сказал:

– Я вот что тебя позвал. Был я в Первопрестольной, вернулся только как три дня. Знакомец старый встретился, вместе воевали. Ноне вверх поднялся, в Поместном приказе чин большой у него. Помимо прочего сильно интересовался – нет ли у меня лекаря толкового на примете. Я тебя и рекомендовал настоятельно. Съездил бы ты в Москву, чай – недалеко.

– Чем болен твой знакомец?

– Не скажу – не знаю, умолчал он о сем. Ну так как?

– Чего не съездить, коли сам наместник просит. Только ведь я задарма не работаю.

– Я уж ему сказал про это. Думаю, ты в накладе не останешься, боярин в силе. Грамотку я тебе прямо сейчас напишу, вручишь при встрече. А найти его просто.

Наместник объяснил, как можно найти дом боярина да имя его.

– Когда поедешь?

– Завтра с утра.

– Вот и славно. На словах передавай ему от меня привет. – Наместник крикнул: – Эй, кто там?

В открывшиеся двери заглянул слуга.

– Перо мне и бумагу, живо!

Когда принесли письменные принадлежности, наместник уселся писать к боярину. Писал долго, старательно, высунув кончик языка, как увлекшийся школьник. Когда перо перестало скрипеть, Демьян посыпал написанное песком, сдул и протянул мне.

Я взглянул на бумагу и едва не рассмеялся. Воевода корпел над писаниной чуть ли не полчаса, а написано было корявым почерком два предложения, причем строчки уползали вниз.

«Иван прими лекоря как угаваревались. Твой старый знакомец воевода Демьян сын Акинфия».