Когда среди вещей оказалась фотография Полины Титовой, следователь поднял на Ольгу тяжёлый взгляд с немым вопросом."
"Запихивая дрожащими руками вещи обратно, девушка пояснила, что знакома с семьёй Полины. Стало, наконец, понятно, что и её нашли среди остальных закопанных в роще. Ольге не нужны были расплывчатые объяснения следователя о тайне следствия и невозможности дать исчерпывающие ответы на вопрос, причастны ли к убийствам Тищенко и Гуциев. Внутри живота ворочался огненный шар подозрений, испепеляя всё то, что было до этого ещё живо в ней.
Она не смогла найти в себе силы, чтобы поехать в больницу к Мезенцеву. Вернулась домой.
В подъезде раздались шаги и детское нытьё. Оля подошла к двери и открыла её на всю ширину.
– Таня!
Булька спускалась по лестнице и одной рукой тащила за собой упирающегося Вовку. В другой руке у неё был тяжёлый пакет, который ударялся об её ноги.
– А, это ты?! – протянула Булька, отпуская сына.
Мальчишка тут же понёсся вниз, перескакивая через ступеньки.
– В больницу идём, – хмуро сказала Булька.
– Тань, – Оля облизала пересохшие губы. – Я хотела сказать… Что бы ни случилось, ты должна знать, что я…
В подъезд зашла соседка. Медленно поднимаясь по лестнице, она остановилась, увидев Бульку.
– Здравствуй, Танечка! Вот несчастье-то. А я смотрю, Вовочка побежал на площадку.
– Здравствуйте! – поздоровалась Оля, но соседка лишь смерила её многозначительным взглядом.
Оля прекрасно помнила эту женщину, живущую над ней. С тёткой они не ладили. Впрочем, Валентина мало кого привечала и тоже могла, не здороваясь, пройти мимо.
– Вот, в больницу идём, – Таня поставила пакет на ступеньку. – Знаете ведь как бывает: холишь мужа, лелеешь, детей ему рожаешь, а придёт какая-нибудь фря, и твой мужик уже в палате на больничной койке! А ведь могли и убить! – Булька бросила гневный взгляд в сторону Ольги. – Одни б**ди кругом! – припечатала она, сложив руки на груди.
– И не говори, Танечка! – в унисон пропела соседка. – Держи ухо востро! И моего такая же мразина увела. Да только недолго он с ней прожил. Под машину попал! – радостно всплеснула руками. – Вот и хоронила она, и поминки справляла, а ведь я законная жена ему! Не позволила я этой курве памятник ему поставить! Пусть так гниёт, изменник.
Таня закивала, соглашаясь.
– А что с них взять? – не унималась соседка. – Это ж по крови передаётся! Я читала, я знаю.
– Что передаётся? – в глазах Тани заплескался неподдельный интерес.
– Так б**во, Танечка! Коли тётка гулящая была, что с племянницы взять?
Ольга с шумом набрала воздух в лёгкие. Это не камень, а гранитный дождь в её сторону.
– Ведь уже, прости Господи, за пятьдесят было, а туда же – таскалась по молоденьким! Никого не стеснялась! Слышу – крадётся.
