Уборщица грохнула ведро о пол, устало откинула с лица выбившуюся прядь волос и тихо сказала:
– Мне и в голову не придет стукнуть такое милое животное.
Тетка была по виду старше меня, скорей всего, она недавно справила пятидесятипятилетие. Усталые карие глаза смотрели приветливо, а губы улыбались. Секунду уборщица изучала Хуча, потом сказала:
– Он не виноват, просто обалдел от шума, вон какой бедлам, у меня к концу дня голова кругом идет, чего уж от маленькой собачки хотеть?
И она, наклонившись, погладила пса.
– Вы собачница? – скорей утвердительно, чем вопросительно сказала я.
– И кошатница, – улыбнулась тетка, – впрочем, как говорил Шопенгауэр, чем больше я узнаю людей, тем сильней люблю собак.
Я уставилась на поломойку во все глаза. Та принялась быстро подтирать лужу. Когда кафельная плитка заблестела, я отмерла и спросила:
– Не подскажете, где здесь квартирное бюро?
– Что?
– Ну агентство такое, хочу квартиру снять.
– У вас есть регистрация? Там без нее не примут.
– Я москвичка.
Уборщица вскинула брови:
– Да? Правда?
– Вот, видите, паспорт с постоянной столичной пропиской.
– Почему же тогда квартиру ищете?
– Я была замужем, потом супруг умер, а свекровь велела убираться вон. Жила одно время с сыном, но не заладились отношения с невесткой, разругались вдрызг, вот и оказалась на вокзале вместе с необходимыми вещами и Хучем. Деньги есть, думаю пока снять квартирку, а там разберусь.
Поломойка оперлась на швабру.
– Хотите ко мне поехать? Живу в двухкомнатной квартире, одна, сто долларов в месяц устроит?
– Конечно.
– Еда сюда не входит.
– Естественно, только у меня собака.
– Ну и хорошо, у самой две.
Внезапно свинец в моей груди расплавился и горячим потоком стек в желудок. Дышать мгновенно стало легко, и меня покинуло чувство безысходности.
– Отлично, куда ехать?
– Ты посиди тут еще часок, – сказала уборщица, – сейчас смена закончится, и двинем, кстати, меня зовут Тина.
Дом, в котором мне отныне предстояло жить, выглядел не лучшим образом. Серая пятиэтажка из бетонных блоков, швы между которыми замазаны какой-то черной субстанцией. Ни домофона, ни кодового замка. По узкой лестнице мы взобрались на пятый этаж, и моя хозяйка вставила ключ в замочную скважину."
"Я не всю жизнь провела в благополучии, богатство свалилось на нас не так давно. Долгие годы жила в Медведково, именно в таком блочном доме, и сейчас хорошо знала, какой интерьер скрывается за обшарпанной деревянной дверью.
– Входи, – велела Тина.
Я покорно шагнула в крохотную прихожую, споткнулась об обувницу и остолбенела. Из комнаты медленно выходила собака Баскервилей. Огромное серое животное с жуткой мордой.
– Мама, – пискнула я.
– Не бойся, – устало ответила Тина, – знакомься, это Альма.
