Эксперименты показывают негативный результат — судя по ним, я нахожусь в самой что ни на есть обыкновенной реальности, и влиять на нее, помимо своих скромных сил, не могу никак.
Ощущения подтверждают выводы — это реальный мир. Трава по краям аллеи рвется и оставляет на ладонях зеленый сок, солнце ощутимо припекает, даром, что сейчас только утро. Под деревьями тень, и там еще прохладно, с реки еле слышно доносится чей-то смех и визг. Где-то слушают музыку, откуда-то пахнет чем-то рыбным. Слишком много деталей, слишком подробно и реалистично все, во сне так не бывает.
С головой все же крепенько что-то не то — сознание цепляется за мелочи, не давая возможности оценить картину в целом. Вот еще травинка какая-то, причем здесь травинка вообще? Как я здесь оказался? Почему? И что это вообще все значит?
Это значит, шиза косит ряды. «Маня, вы не на работе. Холоднокровней, Маня». Пусть это пока будет сон, пока убедительно не докажут обратное. Что у нас там в списке квестов — вожатая? Ну, пускай будет вожатая.
Добраться до искомого домика оказалось сложнее, чем описывала синеглазка.
Несколько раз я ловил на себе любопытные взгляды — но скорее относительно моей козырной футболки, чем загадочной и неповторимой личности.
Миновав площадь с предположительным Геннадием, я углубился в жилой район лагеря. Большинство домиков напоминали распиленные вдоль продольной оси металлические бочки, но встречались и описанные девушкой у ворот треугольники. Одна беда — никакой сирени я пока не видел. Домики стояли на достаточном удалении друг от друга, а между ними росли кусты и сосны. А может, пихты.
Навстречу попадалась все больше малышня. Я напряг память. Если это настоящий пионерлагерь, то завтрак только что закончился, а значит, все старшие уже слиняли на реку купаться. А младшие смены дисциплинированно ждут разрешения воспитателей. А воспитатели ждут, пока пройдет час с времени приема пищи. И правильно, в общем-то. Еще один довод в пользу реальности происходящего. И еще один довод в копилку непонятного.
