Салли нахмурилась. Она явно завидовала.

– Почему именно ты?

Лобсанг мягко ответил:

– Возможно, благодаря обстоятельствам чудесного рождения нашего героя, Салли. Первые мгновения жизни ты, Джошуа, провел в полном одиночестве в ином мире. Твой плач эхом разнесся по Долгой Земле. Или отзвук твоего одиночества. Ты и Первое Лицо Единственное Число, в равной мере одинокие, стали чем-то вроде диполя.

Джошуа был озадачен. Он не впервые пожалел, что сестры Агнес тут нет и он не может с ней поговорить.

– Ты меня именно за этим сюда и привел, Лобсанг? Ты постоянно предугадываешь то, что с нами случается. Ты знал, что так и будет, да?

– Я знал, что ты особенный, Джошуа. Уникальный. Да, я подумал, что ты будешь… полезен. Но, признаю, я понятия не имел, каким образом.

Салли, с каменным лицом, уставилась на Джошуа.

– Что, приятно, когда тобой манипулируют?

Джошуа, красный от гнева, отвел глаза. Он злился на Лобсанга, на Вселенную, которая наделила его особым даром.

Лобсанг сказал:

– Предлагаю узнать больше про Первое Лицо Единственное Число.

– О да, – подтвердила Салли. – Нужно сделать так, чтобы она перестала пугать троллей. А главное, чтобы не сожрала Базовую Землю.

– Завтра мы снова с ней пообщаемся. Предлагаю как следует отдохнуть сегодня и подготовиться к утреннему разговору с невероятным. На сей раз, хотя установление контакта лежит на Джошуа, экспедицию возглавлю я.

– Ага. Невероятное встретится с нестерпимым. Лично я иду спать, – и Салли поспешно удалилась.

– Она вспыльчива, – заметил Джошуа.

– Но ты же понимаешь, отчего она сердится, – спокойно ответил Лобсанг. – Ты избранный, а она нет. Боюсь, она никогда тебя не простит.

У Джошуа выдалась странная ночь. Он то и дело просыпался в полной уверенности, что кто-то его зовет. Кто-то бесконечно одинокий, хотя Джошуа понятия не имел, откуда он это знает. Затем он ненадолго засыпал, и все начиналось сначала. Так продолжалось кругами до самого утра.

В молчании они вновь собрались в рубке. Салли явно не выспалась, а Лобсанг, в наспех починенном и принаряженном передвижном модуле, был необычайно молчалив. Джошуа задумался, как провели ночь они.

Для начала их удивило то, что Первое Лицо Единственное Число покинула прежнее место. Она виднелась примерно в полумиле от берега и двигалась так медленно, что за ней даже не оставалось пенного следа. Первое Лицо Единственное Число явно не любила торопиться, но, с другой стороны, приходилось напоминать себе, что это неторопливое существо вдвое превышало размерами Манхэттен.

Путешественники не спорили о том, стоит ли ее преследовать. Они приняли как данность, что иного выбора нет. Но «Марк Твен», хоть и не потерявший способности переходить, больше не мог перемещаться в пространстве конкретного мира.