До меня доходили слухи о том, что Коул и Кейси – пара, но после того, как слух о Бритни оказался ложным, я предположила, что и этот вранье.
Растерянное выражение лица Сойер говорило мне, что я не одна так думала. Выглядя удовлетворенной, Кейси изящно помахала пальцами, прежде чем отправиться в торговый киоск.
Джейс перевел взгляд с меня на нее, с нее на меня, будто хотел что-то сказать, но мне было неинтересно. Я выбросила один из стаканчиков с горячим шоколадом и схватила Сойер за руку, ведь я знала, что ей нужна поддержка, хотя она об этом и не просила. По какой-то причине она искренне верила, что под кокетливой и излишне общительной натурой Коула скрывается хороший, добрый парень.
Но он таковым не являлся. Ни один из них."
"Единственный хороший брат Ковингтон уже мертв.
– Дыши, – прошептала я, когда мы прошли мимо Джейса. – Все будет хорошо.
Не знаю, кого я пыталась утешить. Ее или себя.
– Какого черта? – пробормотал Оукли, когда нападающий «Викингов» не попал в ворота. – Это была наша единственная надежда!
Мы с Сойер обменялись взглядами. Едва ли.
Шел конец второго тайма, а счет оставался 23:3 в пользу «Рыцарей».
Даже если бы нападающий забил, этого все равно было бы недостаточно, чтобы вывести «Викингов» вперед.
С трибун я увидела, как номер шестнадцать, на которого Сойер ранее показала (это был Томми), в отчаянии ударил себя по руке.
Ясное дело. Они точно сегодня проиграют.
Сойер потирала руки и дула на них.
– Осталась всего минута до конца.
Просто очаровательно, как она была увлечена всем этим, несмотря на то, что счастливый номер семь – он же Коул – был тем еще придурком.
Волнение на трибунах возросло, когда «Рыцари» выстроились на поле. Сквозь шум фанатов голос Коула был едва слышен – он объявил игру, заставляя обе команды ринуться вперед. Он заполучил мяч и передал его другому игроку. В это время толпа начала реветь.
Я сосредоточилась на игроке, принявшем мяч, когда услышала Сойер, выкрикивающую имя Коула.
Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть как Ковингтон-младший кубарем летит на газон. Я ужаснулась, увидев, что он приземлился под неудачным углом прямо на шею и плечо.
– Что, черт возьми, сейчас произошло? – закричал Оукли.
– Он ударил его в последний момент. Коул не предвидел этого, – пробормотала Сойер дрожащим голосом.
Сочетание гнева и шока наполнило меня, когда я поняла, кто был в этом виноват.
– Это был Томми.
Судьи вбежали на поле, показывая желтый флаг, и в ту же секунду номер шестнадцать слез с Коула, вскинув руки в воздух, будто отлично сыграл.
Этот урод радовался, пока Коул лежал там… и не двигался.
– О боже мой. Он не двигается, – запаниковала Сойер, поднося руки к лицу. – Коул не двигается.
Рядом со мной застыл Оукли.
