Бессердечный граф

Камень был тяжелым, и кольцо постоянно съезжало набок, затрудняя даже самую простую работу. С таким же успехом можно было бы привязать к пальцу круглую дверную ручку.

«Это вместо пианино, – подумала Хелен и вдруг почувствовала безудержное желание постучать по клавишам и наделать шума: сыграть Бетховена или Вивальди."

"Ее помолвка разорвана, и никто даже не спросил, чего хочет она, никто, даже Уинтерборн. Все вернется на круги своя. Теперь ничто не будет ее пугать или бросать ей вызов. Нет больше темноглазого поклонника, желавшего от нее того, что она не знала, как дать, но того облегчения, какое ей полагалось испытывать, она не испытывала.

Странное стеснение в груди становилось все ощутимее. Чем больше она думала о своей последней встрече с Уинтерборном, о его нетерпении и требовательных поцелуях, его горьких словах, тем больше склонялась к мысли, что им следует объясниться или хотя бы попытаться. Но, вероятно, все сложилось к лучшему. Они с Уинтерборном не смогли найти общий язык. Он ее нервировал, а ему наверняка было с ней скучно. И она не представляла, как бы ей удалось вообще найти для себя место в его мире. Вот только… ей нравился тембр его голоса, нравилось, как он на нее смотрел. И рядом с ним у нее возникало чувство, что она на грани открытия чего-то нового, одновременно и пугающего, и чудесного, и опасного… И ей будет очень его не хватать. Хелен боялась, что была задета его гордость. Возможно, что он сейчас чувствовал себя таким же потерянным и одиноким, как она.

Пока она нервно расхаживала по комнате, ее взгляд случайно упал на предмет на столе возле окна гостиной.

Хелен поняла, что это та самая «Голубая Ванда», которую она подарила Уинтерборну, очень удивилась и поспешила выяснить, в каком состоянии растение.

На стол косо падал солнечный свет, в его лучах танцевали пылинки и кружились вокруг бледно-голубых лепестков. Увидев голубые соцветия, Хелен растерялась. Широкие яйцевидные листья были чистыми и блестели, корни, цеплявшиеся за землю между измельченными глиняными черепками, были тщательно подрезаны и увлажнены.

В руках Уинтерборна «Голубая Ванда» не зачахла, а напротив, расцвела!

Хелен склонилась над орхидеей и, дотронувшись пальцем до красивой дуги ее стебля, удивленно покачала головой и почувствовала, как что-то щекочет подбородок. Только когда капля упала на листок «Ванды», девушка поняла, что это слезинка.

– Ах, мистер Уинтерборн Риз! – прошептала Хелен, вытирая влажные щеки. – Какую же ошибку мы совершили…"