Значит, Софья не стала вылезать из-под одеяла, чтобы проводить мужа. Прислугу сюда с собой не брали.

Так долго ждал этого момента, а сейчас боялся сделать шаг вперёд. Дыхание участилось, несмотря на все мои попытки успокоиться, а сердце стучало в уши. Мне сейчас предстоит жестоко обращаться с женщиной, чего я никогда в жизни не делал. Ни в этой, ни в прошлой, считал такое поведение ниже своего достоинства, но сейчас нет другого выхода и я, мягко ступая по плетёным коврикам, пошёл в сторону спальни. На лицо натянута балаклава, даже если она проснётся, то вряд ли узнает меня.

Разве что догадается.

Передо мной неплотно закрытая дверь. Чтобы она наверняка не издала ни единого звука, я накапал на петли жидкой машинной смазки из тюбика. Дверь открылась бесшумно, в трёх шагах передо мной безмятежно спала моя мучительница. Тот самый человек, который больше всех на свете желал моей смерти. Эти мысли придали мне решимости.

Сделал всё, как запланировал, рывком перевернул её вниз лицом, поставил колено на поясницу, чтобы не брыкалась. Кэт зажала ей рот подушкой, пока я надевал парализующие магию наручники. Потом на вдохе отдёрнул подушку от её лица и засунул кляп, зафиксировав его скотчем от уха до уха.

Под действием ослабляющих оков Софья обмякла. Мы запихали её в спальный мешок, она почти не сопротивлялась. Перед тем как наглухо застегнуть молнию, я увидел её расширенные от ужаса глаза. Былое королевское (точнее, княжеское) величие, как ветром сдуло.

Правильно, Сонечка, бойся! Только спальный мешок не намочи, мне его на плече нести. Кэт выглянула в гостиную, потом на крыльцо, потом махнула мне рукой, чтобы я выходил. На помосте никого, хотя где-то были слышны неторопливые шаги, кто-то неспешно прогуливался, наслаждаясь осенним утром.

Скорее всего, кто-то из охраны. Даже не подозревает, что здесь происходит."

"Я спрыгнул с помоста на нашу тропу и побежал вверх, словно под ногами был ровный асфальт, а не осыпающаяся под ногами, полузаросшая травой «козья» тропа. Несколько минут и мы уже на том самом перевале, где стояла наша палатка. Содержимое спального мешка вяло шевелилось и мычало, я старался не думать о том, что там находится живой человек.

Это был самый лучший и одновременно самый худший день в моей жизни.

С одной стороны, я был счастлив, что наконец-то начнёт распутываться клубок моих жизненных проблем, с другой — мне придётся сегодня или позже убить Софью, оставлять её в живых не представляется возможным, это равносильно самоубийству. Последнее меня очень тяготило, ведь в прошлой жизни мне в основном доводилось спасать жизни, а не отнимать.

Да, мне уже приходилось убивать не монстров, а людей, но это были исключительно наёмники, посягающие на мою жизнь, на это было проще решиться.