И Вадика Синева забил насмерть спортивной битой в бешенстве, когда узнал, что тот двойной агент и одновременно работает и на него и на бывшего банкира. Он, кстати, и не отрицал своей вины в его смерти. Не написал признания пока, конечно, но и не отрицал категорично.
– Эта иуда сама виновата, что сдохла. – только и сказал Бушин, презрительно скривив рот. – И на нем, кстати, смерть Деревнина. Он его замучил! Довел до сердечного приступа. А ты бы, капитан, выдержал, если бы в рефрижераторе несколько суток провел?
– Доказательства есть?
– Надо будет, будут, – снова туманно отвечал на его вопросы Бушин. – Но Сашку я не убивал, капитан! Не убивал! И охранника тоже! Меня даже в банке не было в ту ночь! Сам посуди, не дурак же я, чтобы пристрелить друга и пистолет со своими пальцами в квартире оставить! Бред же, ну!
Бред, Окунев был согласен. И наверняка кто-то подбросил пистолет с отпечатками Бушина в квартиру убитого Гнедых. Не кто-то, а убийца, тут все понятно. Только вот как попали на тот пистолет, который Бушин якобы видел впервые, его отпечатки пальцев, он не мог понять.
– Не знаю я! Не знаю! – орал он, пытаясь вскочить в допросной со стула и наброситься на Окунева. Хорошо, был крепко наручниками к столу прикован. – Я не идиот! Я в жизни в руках пистолета не держал. Не мой почерк! Отметелить кого-нибудь, это да, бывал грех по молодости. Но чтобы пистолет! Не было у меня никогда оружия. Не я это…
Это было в первые дни его заключения под стражей. Потом все поменялось. Потом, когда Бушину что-то такое сообщил адвокат, он сник, утратил уверенность и вовсе замолчал.
– Работай, капитан, я тебе не помощник. – только и обронил он при последней встрече Окуневу.
Со следователем не говорил вовсе.
И что прикажете делать?! В самом деле передавать дело в суд и спокойно наблюдать за тем, как Бушин получит срок за преступления, которых, возможно, не совершал?
– А тебе его что, жалко? – скривился Степа Галкин при последней случайной встрече, когда они одновременно решили навестить Ольгу в больнице и поделиться с нею частью новостей.
– Нет, не жалко, – подумав, ответил Окунев.
– Тогда что?
– Преступник-то по-прежнему на свободе, Степа. В этом-то и беда… И вообще, странно все это как-то.
– Что странно?
– Гнедых убили непонятно за что! И боялся он непонятно чего!
– А с чего ты взял, что боялся?
Окуневу показалось или Степа напрягся?
– А с того, что заставлял охранников его сопровождать чуть ли не до сортира. Такого раньше не было никогда, как утверждает один из них. А второй вообще сбежал.
– Почему? – Степа лениво улыбался молодой медицинской сестричке за стойкой регистратуры, возле которой они дожидались разрешения подняться к Ольге в палату.
– А ты у него спроси, чего он сбежал! – фыркнул Окунев.
