Судя по всему, табакерку Каргейт держал в правой руке; когда он откинулся на спину, табакерка выпала из пальцев и теперь лежала у правой стенки. Была ли она открыта, когда вывалилась из руки Каргейта, доктор знать не мог, но падала уже открытой и лежала теперь на полу перевернутой. Под ней Гардинер рассмотрел кучку светло-коричневого порошка.

Крышку золотой коробочки украшали изумруды и рубины, а в ее центре зияла брешь – где полагалось быть центральному камню. Табакерка представляла собой изящное произведение искусства. Гардинер усомнился, можно ли ее трогать. По крайней мере, можно нагнуться, чтобы рассмотреть вещицу получше, – никаких правил он не нарушит. В результате, как и следовало предположить, Гардинер чихнул от души, потревожив коричневый порошок. Доктор выпрямился – в носу жутко щипало, а запах резеды из сада усилился. Доктор, вытащив платок, потер нос; в этот момент Гардинер напоминал пса Джима, понюхавшего содержимое той же табакерки.

Озадаченный доктор не успел ничего сделать, когда снаружи донесся голос Бенсона:

– Приехала мисс Нокс Форстер, секретарь мистера Каргейта. И еще, сэр, вы очень обяжете меня, если решите, когда можно будет освободить вагон. Во-первых, он понадобится компании. А во-вторых, мне завтра на этот путь ставить два товарных вагона – других веток поблизости нет. Так что…

– Я вполне понимаю, Бенсон, я вам сообщу сразу же. Все равно…

Доктор, похоже, передумал и обратился к появившейся женщине:

– Нет необходимости оставлять его тут. Как считаете?.. Ох, простите, я забыл представиться. Меня зовут Гардинер. Я местный врач. Мне позвонил Бенсон и попросил приехать. Боюсь, мистер Каргейт внезапно скончался. Нужно его куда-то перенести, а потом связаться с родственниками.

– Да. Но лучшее место – Скотни-Энд-холл – в пяти милях отсюда, а наша машина сломалась. Я сама приехала на велосипеде.

– Ясно. Разумеется, мы можем использовать мою машину в качестве «скорой помощи». Если пожелаете, перевезем тело в мой кабинет. Хотя у меня не слишком много места, и я вовсе не настаиваю, поскольку потребуется обследование, а я мистера Каргейта не пользовал.

Женщина посмотрела на Гардинера, словно уловив некую горечь за простым утверждением. Она грузно переступила с ноги на ногу, в серо-голубых глазах, твердо глядящих из-под седых волос, появилось сомнение.

– Насколько мне известно, у мистера Каргейта нет никаких родственников, и я не знаю, кто его душеприказчики. Полагаю, что именно они должны принимать решения.

– Пожалуй. Но тем временем…

– Связаться с его адвокатами недолго. Он говорил, что завещание хранится у них, и я, выезжая, захватила номер телефона. Можем позвонить отсюда.

Гардинер посмотрел на часы.

– Боюсь, сейчас они все на обеде; как раз начало второго.