Не подумайте, что я наговариваю на мистера Ренвика…

– Понятно. А вы наводили какие-либо справки?

– Они ни к чему не привели. Однажды у меня выпал шанс: мистер Ренвик тогда попросил ссуду. Но на все мои вопросы он лишь отшучивался. Что, понятно, не укрепило мое доверие.

– И ссуду он не получил, как я подозреваю. А что он отвечал?

– Намекнул… нет, открыто заявил, что на содержании. Подобные шутки не в моем вкусе.

Такой ответ, если честно, и я бы не посчитал смешным. К тому же у меня возникло неприятное чувство, что Алан не соврал.

– Послушайте, – сказал я, – у него водились деньги. Я знаю.

– Да, вы правы. Водились. Давным-давно. Конечно, возможно, часть этих денег была сохранена, а выплаты шли от брокера, который получал для него дивиденды.

– А у вас есть предположение, кто этот брокер?

– Нет. И весьма вероятно, что никакого брокера и не было. Если я что-то узнаю…

– Спасибо. Держите меня в курсе. Выходит, что, кроме скромного остатка, у него в банке ничего нет?

– Все верно.

Я печально кивнул, а потом задал вопрос, который меня беспокоил:

– А полиции об этом известно?

Управляющий стал что-то мямлить, увиливать, и я, конечно, понял, что полиция в курсе и что управляющий сомневается, должен ли он был им что-то рассказывать. Ввиду того, что мне могли понадобиться его услуги, я не стал настаивать и тем самым ставить его в неловкое положение.

Такие вот дела. Могли существовать какие-то брокеры, могли быть какие-то деньги… а могли и не быть. Конечно, одна из его картин могла оказаться бесценной работой старого мастера, или вдруг обнаружилась бы некая невероятная редкость персидского происхождения. Но я сомневаюсь. Сильно сомневаюсь. Ренвик нас всех провел.

(И так как машинописный текст на этом заканчивается, позвольте мне вставить свое мнение о Ренвике. На мой взгляд, такое поведение было допустимо лишь до тех пор, пока он обманывал только себя, что богат, хотя на самом деле жил на весьма сомнительные доходы. Однако он продолжал пускать пыль в глаза, даже когда все вышло за рамки личного дела. Из последней сотни он опрометчиво спустил все, что смог, за предельно короткий срок, вообще не задумываясь о будущем. На самом деле я потратил деньги миссис Килнер, но сейчас это не имеет значения. Более того, он сознательно лгал – как бы мимоходом, а этому больше веришь – о поступающих на счет дивидендах.

Разве смог бы Алан прожить в Пемброкшире даже неделю на то, что он бы там заработал? Естественно, нет. Он стал бы постоянно требовать денег, и я очень подозреваю, что у меня. Сначала, не ведая, что творится с финансами Ренвика – так как если бы смерть не была доказана сразу, я бы даже не имел нужной информации, – я бы каждую неделю доверчиво высылал ему определенную сумму.